Сабж собсна....

Мой любимый поэт на данный момент. Сатирик и лирик в одном лице.

А как вам?

Любимые стихи: "Критику", и этот... ну там про то как он с детьми и барбосом осьминога вытаскивал ("Са-ша Чёр-ный, по-ско-ре-е! Под скалою ось-ми-ног!", "выдираем эту гадость вшестером, считая с псом...") Ну и ещё некоторые, забил как называются....

И вообще кто вам из поэтов-эммигрантов нравится? Мне ещё Георгий Иванов.

Чудесная тема.

Пробуждение весны

Вчера мой кот, взглянул на календарь
И хвост трубою поднял моментально,
Потом подрал на лестницу,как встарь,
И завопил тепло и вакханально:
"Весенний брак, Гражданский брак!
Спешите, кошки, на чердак..."

И кактус мой - о, чудо из чудес! -
Залитый чаем и кофейной гущей,
Как новый Лазарь, взял да и воскрес
И с каждым днем прет из земли все пуще.
Зеленый шум... Я поражен:
"Как много дум наводит он!"

Уже с панелей смерзшуюся грязь,
Ругаясь, скалывают дворники лихие,
Уже ко мне забрел сегодня "князь",
Взял теплый шарф и лыжи беговые...
"Весна, весна! - пою, как бард, -
Несите зимний хлам в ломбард".

Сияет солнышко. Ей-богу, ничего!
Весенняя лазурь спугнула дым и копоть,
Мороз уже не щиплет никого,
Но многим нечего, как и зимою, лопать...
Деревья ждут... Гниет вода,
И пьяных больше, чем всегда!

Создатель мой! Спасибо за весну! -
Я думал,что она не возвратится, -
Но... дай сбежать в лесную тишину
От злобы дня, холеры и столицы!
Весенний ветер за дверьми ...
В кого б влюбиться, черт возьми?

1909

Замечательная тема. Замечательный поэт. "Чем быть Андреем Белым - уж лучше Сашей Чёрным!" Весёлый и грустный одновременно. Можно я сюда вывешу стих, который уже где-то в соседнем трэде есть, но уж очень он мне нравится!..

ГОРОДСКАЯ СКАЗКА

Профиль тоньше камеи,
Глаза как спелые сливы,
Шея белее лилеи
И стан как у леди Годивы.

Деву с душою бездонной,
Как первая скрипка оркестра,
Недаром прозвали мадонной
Медички шестого семестра.

Пришел к мадонне филолог,
Фаддей Симеонович Смяткин.
Рассказ мой будет недолог:
Филолог влюбился по пятки.

Влюбился жестоко и сразу
В глаза её, губы и уши,
Цедил за фразою фразу,
Томился, как рыба на суше.

Хотелось быть ее чашкой,
Братом ее или тёткой,
Ее эмалевой пряжкой
И даже зубной ее щёткой!..

"Устали, Варвара Петровна?
О, как дрожат ваши ручки!"-
Шепнул филолог любовно,
А в сердце вонзились колючки.

"Устала. Вскрывала студента:
Труп был жирный и дряблый.
Холод... Сталь инструмента.
Руки, конечно, иззябли.

Потом у Калинкина моста
Смотрела своих венеричек.
Устала: их было до ста.
Что с вами? Вы ищете спичек?

Спички лежат на окошке.
Ну, вот. Вернулась обратно,
Вынула почки у кошки
И зашила ее аккуратно.

Затем мне с подругой достались
Препараты гнилой пуповины.
Потом... был скучный анализ:
Выделенье в моче мочевины...

Ах, да! Прошу извиненья:
Я роль хозяйки забыла -
Коллега! Возьмите варенья,-
Сама сегодня варила".

Фаддей Симеонович Смяткин
Сказал беззвучно: "Спасибо!"
А в горле ком кисло-сладкий
Бился, как в неводе рыба.

Не хотелось быть её чашкой,
Ни братом её и ни тёткой,
Ни её эмалевой пряжкой,
Ни зубной ее щёткой!

© Саша Чёрный

А это одно из моих любимых...

Саша Черный
Споры

Каждый прав и каждый виноват.
Все полны обидным снисхожденьем
И, мешая истину с глумленьем,
До конца обидеться спешат.

Эти споры - споры без исхода,
С правдой, с тьмой, с людьми, с самим собой,
Изнуряют тщетною борьбой
И пугают нищенством прихода.

По домам бессильно разбредаясь,
Мы нашли ли собственный ответ?
Что ж слепые наши "да" и "нет"
Разбрелись, убого спотыкаясь?

Или мысли наши - жернова?
Или спор - особое искусство,
Чтоб, калеча мысль и теша чувство,
Без конца низать случайные слова?

Если б были мы немного проще,
Если б мы учились понимать,
Мы могли бы в жизни не блуждать,
Словно дети в незнакомой роще.

Вновь забытый образ вырастает:
Притаилась Истина в углу,
И с тоской глядит в пустую мглу,
И лицо руками закрывает...

Всем сдавшим и сдающим сессию посвящается.

Экзамен

Из всех билетов вызубрив четыре,
Со скомканной программою в руке,
Неся в душе раскаянья гири,
Я мрачно шел с учебником к реке.

Там у реки блондинка гимназистка
Мои билеты выслушать должна.
Ах, провалюсь! Ах, будет злая чистка!
Но ведь отчасти и ее вина...

Зачем о ней я должен думать вечно?
Зачем она близка мне каждый миг?
Ведь это, наконец, бесчеловечно!
Конечно, мне не до проклятых книг.

Ей хорошо: по всем - двенадцать баллов,
А у меня лишь по закону пять.
Ах, только гимназистки без скандалов
Любовь с наукой могут совмещать!

Пришел. Навстречу грозный голос Любы:
"Когда Лойола орден основал?"
А я в ответ ее жестоко в губы,
Жестоко в губы вдруг поцеловал.

"Не сметь! Нахал! Что сделал для науки
Декарт, Бэкон, Паскаль и Галилей?"
А я в ответ ее смешные руки
Расцеловал от пальцев до локтей.

"Кого освободил Пипин Короткий?
Ну, что ж? Молчишь! Не знаешь ни аза?"
А я в ответ почтительно и кротко
Поцеловал лучистые глаза.

Так два часа экзамен продолжался.
Я получил ужаснейший разнос!
Но, расставаясь с ней, не удержался
И вновь поцеловал ее взасос.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Я на экзамене дрожал как в лихорадке,
И вытащил... второй билет! Спасен!
Как я рубил! Спокойно, четко, гладко...
Иван Кузьмич был страшно поражен.

Бегом с истории, ликующий и чванный,
Летел мою любовь благодарить...
В душе горел восторг благоуханный.
Могу ли я экзамены хулить?

<1910>

Нежно любимый мною поэт. Когда мне плохо, перечитываю его...
KOSmos, "Критикам" - это действительно вещь.
Из любимых могу назвать (помимо "Критикам"... странно, почему мне кажется, что оно называется "Критику"? ) "Весна мертвецов", "Колыбельная" и (не помню, как называется ) "Ревёт сынок, побит за двойку с плюсом..." А ещё много любимеших отрывков...

Брякнуть вниз о мостовую одичалой головой…
Негодую, негодую… что же дальше, Боже мой?!
Каждый день по ложке керосина
Пьём отраву тусклых мелочей…
Под разврат бессмысленных речей
Человек тупеет, как скотина…
***
Друг-читатель, не ругайся!
Вынь-ка зеркальце складное.
Видишь – в нём зловеще меркнет
Кто-то злобный и безликий?
***
Словом, чтенья всегда в изобилии –
Недосуг прочитать лишь Вергилия,
Говорят: здоровенный талант!
Но ещё не мешало б Горация –
Тоже был, говорят, не без грации…
А Шекспир, а Сенека, а Дант!..

Это не все

Саша Черный... Для меня это имя связано с творчеством гр.Сплин, послушайте альбом "Пыльная быль" песня "Под сурдинку":
Хочу отдохнуть от сатиры
У лиры моей
Есть тихо дрожащие, легкие звуки
Усталые руки
На умные струны кладу
Пою и в такт головою киваю

Хочу быть беззлобным ягненком -
Ребенком
Которого взрослые люди дразнили и злили
А жизнь за чьи-то чужие грехи
Лишила третьего блюда

Васильевский остров прекрасен как жаба в манжетах
Отсюда с балконца
Омытый потоками солнца
Он весел и грязен и ясен
Как старый маркёр

Над ним углубленная просинь
Зовет и поет и дрожит
Задумчиво осень
Последние листья желтит
Срывает, бросает под ноги людей на панель
А в сердце не смолкнет свирель:
Весна опять возвратится!

О нежная спячка медведя
Сосущего пальчики лап
Твой девственный храп
Желанней лобзаний прекраснейшей леди

Как молью, изъеден я сплином
Посыпьте меня нафталином
Сложите в сундук и поставьте меня на чердак
Пока не наступит весна..

З.Ы. строчка из этого стихотворения А. М. Гликберга (он же - Саша Черный) подала идею Васильеву о названии группы.

"... Я люблю апельсины и все, что случайно рифмуется" Чудесно, по-моему.

Стилизованный осел

(Ария для безголосых)

Голова моя - темный фонарь с перебитыми стеклами,
С четырех сторон открытый враждебным ветрам.
По ночам я шатаюсь с распутными, пьяными Феклами,
По утрам я хожу к докторам.
Тарарам.

Я волдырь на сиденье прекрасной российской словесности,
Разрази меня гром на четыреста восемь частей!
Оголюсь и добьюсь скандалёзно-всемирной известности,
И усядусь, как нищий-слепец, на распутье путей.

Я люблю апельсины и все, что случайно рифмуется,
У меня темперамент макаки и нервы как сталь.
Пусть любой старомодник из зависти злится и дуется
И вопит: "Не поэзия - шваль!"

Врешь! Я прыщ на извечном сиденье поэзии,
Глянцевито-багровый, напевно-коралловый прыщ,
Прыщ с головкой белее несказанно-жженой магнезии,
И галантно-развязно-манерно-изломанный хлыщ.

Ах, словесные, тонкие-звонкие фокусы-покусы!
Заклюю, забрыкаю, за локоть себя укушу.
Кто не понял - невежда. К нечистому! Накося - выкуси.
Презираю толпу. Попишу? Попишу, попишу...

Попишу животом, и ноздрей, и ногами, и пятками,
Двухкопеечным мыслям придам сумасшедший размах,
Зарифмую все это для стиля яичными смятками
И пойду по панели, пойду на бесстыжих руках...

<1909>

...но водка выпита до капельки вчера...

ОБСТАНОВОЧКА

Ревёт сынок. Побит за двойку с плюсом,
Жена на локоны взяла последний рубль,
Супруг, убитый лавочкой и флюсом,
Подсчитывает месячную убыль.
Кряxтят на счётаx жалкие копейки:
Покупка зонтика и дров пробила брешь,
А розовый капот из бумазейки
Бросает в пот склонившуюся плешь.
Над самой головой насвистывает чижик
(Xоть птичка божия не кушала с утра),
На блюдце киснет одинокий рыжик,
Но водка выпита до капельки вчера.
Дочурка под кроватью ставит кошке клизму,
В наплыве счастья полуоткрывши рот,
И кошка, мрачному предавшись пессимизму,
Трагичным голосом взволнованно орёт.
Безбровая сестра в облезлой кацавейке
Насилует простуженный рояль,
А за стеной жиличка-белошвейка
Поет романс: "Пойми мою печаль"
Как не понять? В столовой тараканы,
Оставя чёрствый xлеб, задумались слегка,
В буфете дребезжат сочувственно стаканы,
И сырость капает слезами с потолка.

© Саша Чёрный

Бессмертье? Вам, двуногие кроты,
Не стоящие дня земного срока?
Пожалуй, ящерицы, жабы и глисты
Того же захотят, обидевшись глубоко...

Мещане с крылышками! Пряники и рай!
Полвека жрали - и в награду вечность..
Торг не дурен. "Помилуй и подай!"
Подай рабам патент на бесконечность.

Тюремщики своей земной тюрьмы,
Грызущие друг друга в каждой щели,
Украли у пророков их псалмы,
Чтоб бормотать их в храмах раз в неделю.

Нам, зрячим,- бесконечная печаль,
А им, слепым,- бенгальские надежды,
Сусальная сияющая даль,
Гарантированные брачные одежды!..

Не клянчите! Господь и мудр, и строг,-
Земные дни бездарны и убоги,
Не пустит вас господь и на порог,
Сгниете все, как падаль, у дороги.

Восхитительно, правда? ^_~
Когда мечтания заносят далеко, всегда перечитываю - и самооценка становится на место.
Саша Черный вообще замечатален своей едкостью....смое удивительное - справедливой. Кто-то должен был показать людям их .....

На два последних стихотворения Александром Градским написаны замечательные песни.
А вот еще одно "жизнефобское"

ЖЕЛТЫЙ ДОМ
Семья - ералаш, а знакомые - нытики,
Смешной карнавал мелюзги.
От службы, от дружбы, от прелой политики
Безмерно устали мозги.
Возьмешь ли книжку - муть и мразь:
Один кота хоронит,
Другой слюнит, разводит грязь
И сладострастно стонет...

Петр Великий, Петр Великий!
Ты один виновней всех:
Для чего на север дикий
Понесло тебя на грех?
Восемь месяцев зима, вместо фиников - морошка.
Холод, слизь, дожди и тьма - так и тянет из окошка
Брякнуть вниз о мостовую одичалой головой...
Негодую, негодую... Что же дальше, боже мой?!

Каждый день по ложке керосина
Пьем отраву тусклых мелочей...
Под разврат бессмысленных речей
Человек тупеет, как скотина...

Есть парламент, нет? Бог весть,
Я не знаю. Черти знают.
Вот тоска - я знаю - есть,
И бессилье гнева есть...
Люди ноют, разлагаются, дичают,
А постылых дней не счесть.

Где наше - близкое, милое, кровное?
Где наше - свое, бесконечно любовное?
Гучковы, Дума, слякоть, тьма, морошка...
Мой близкий! Вас не тянет из окошка
Об мостовую брякнуть шалой головой?
Ведь тянет, правда?
[1908]

Впервые прочла Сашу Чёрного ещё в школе, в 10(т.е.11) классе, на уроках русской литературы , в 1990 году. Слушала, как Градский пел "Ламентации", теперь без музыки это стихотворение не воспринимаю .
А текст - вот:

Ламентации

Хорошо при свете лампы
Книжки милые читать,
Пересматривать эстампы
И по клавишам бренчать, –

Щекоча мозги и чувство
Обаяньем красоты,
Лить душистый мед искусства
В бездну русской пустоты...

В книгах жизнь широким пиром
Тешит всех своих гостей,
Окружая их гарниром
Из страданья и страстей:

Смех, борьба и перемены,
С мясом вырван каждый клок!
А у нас... углы да стены
И над ними потолок.

Но подчас, не веря мифам,
Так событий личных ждешь!
Заболеть бы, что ли, тифом,
Учинить бы, что ль, дебош?

В книгах гений Соловьевых,
Гейне, Гёте и Золя,
А вокруг от Ивановых
Содрогается земля.

На полотнах Магдалины,
Сонм Мадонн, Венер и Фрин,
А вокруг – кривые спины
Мутноглазых Акулин.

Где событья нашей жизни,
Кроме насморка и блох?
Мы давно живем, как слизни,
В нищете случайных крох.

Спим и хнычем. В виде спорта,
Не волнуясь, не любя,
Ищем бога, ищем черта,
Потеряв самих себя.

И с утра до поздней ночи
Все, от крошек до старух,
Углубив в страницы очи,
Небывалым дразнят дух.

В звуках музыки – страданье,
Боль любви и шепот грез,
А вокруг одно мычанье,
Стоны, храп и посвист лоз.

Отчего? Молчи и дохни.
Рок – хозяин, ты – лишь раб.
Плюнь, ослепни и оглохни,
И ворочайся, как краб!

..........................

...Хорошо при свете лампы
Книжки милые читать,
Перелистывать эстампы
И по клавишам бренчать.

1909

Да, и куда только подевался весь его яд в эмиграции?.. Гораздо человечней стал..

Мираж

С девчонками Тосей и Инной
В сиреневый утренний час
Мы вырыли в пляже пустынном
Кривой и глубокий баркас.

Борта из песчаного крема.
На скамьях пестрели кремни.
Из ракушек гордое "Nemo"*
Вдоль носа белело в тени.

Мы влезли в корабль наш пузатый.
Я взял капитанскую власть.
Купальный костюм полосатый
На палке зареял, как снасть.

Так много чудес есть на свете!
Земля - неизведанный сад...
- На Яву? - Но странные дети
Шепнули, склонясь: - В Петроград.

Кайма набежавшего вала
Дрожала, как зыбкий опал.
Команда сурово молчала,
И ветер косички трепал...

По гребням запрыгали баки.
Вдали над пустыней седой
Сияющей шапкой Исаакий
Миражем вставал над водой.

Горели прибрежные мели,
И кланялся низко камыш:
Мы долго в тревоге смотрели
На пятна синеющих крыш.

И младшая робко сказала:
"Причалим иль нет, капитан?.."
Склонившись над кругом штурвала,
Назад повернул я в туман.

<1923>