С чего начинаются...

С чего начинаются хакеры?
С трояна в твоем PC'ке,
С админа, к тебе заходящего
С тяжелым предметом в руке.
А может, они начинаются
С модема, воткнутого в мать,
И с первой попытки на Бейсике
Количество жизней сломать?

С чего начинаются хакеры?
С желания спать по утрам,
С коллекции кряков и вирусов
И взлома бесплатных программ.
А может, они начинаются
С вечерней загрузки проца,
С подбора по всем комбинациям,
Которым не видно конца?

С чего начинаются хакеры?
С окошек, повисших вдали,
Со старой дискеты с дебаггером,
Что где-то в шкафу мы нашли.
А может, они начинаются
С подсмотра пароля на root
И с ника из слэшей и скобочек,
Без коего хакер не крут?

С чего начинаются юзеры?
С попытки найти Any key.
С хороших и верных товарищей,
Спаливших соседний дисплей.
А может, они начинаются
С уменья наткнуться на глюк,
Который в любых испытаниях
Избегнул программерских рук?

С чего начинаются юзеры?
С заветной игры сетевой,
С админа, который в истерике
По клаве стучит головой.
А может, они начинаются
С первичной загрузки виндов,
И с этой корзины, в какой они
Хранят результаты трудов?

С чего начинаются юзеры?
С суппортов, померших вдали,
Со старого глючного вируса
(И где его только нашли?!)
А может, они начинаются
С античной поры ДВК,
С ошибки, которая с юности
Гнездится у них в ДНК?

*имя автора неизвестно*

Вот вам две по-своему гениальных пародии на один и тот же стих

У каждого дела
Запах особый:
В булочной пахнет
Свежей доской.
Мимо столярной
Идешь мастерской -
Стружкою пахнет
И свежей доской.
Пахнет маляр
Свежей доской.
Пахнет стекольщик
Свежей доской.
Куртка шофера
Пахнет доской.
Блуза рабочего -
Тоже доской.
Пахнет кондитер
Свежей доской.
Доктор в халате -
Свежей доской.
Рыхлой землею,
Полем и лугом
Пахнет крестьянин,
И свежей доской.
Свежей доской
Пахнет рыбак.
Только безделье
Не пахнет доской.

© Рома Воронежский


У каждого автора запах особый:
Пахнет Бодлер кокаином и злобой,
Пахнет от Пруста пирожным „мадлен”,
Пахнут друг другом Рембо и Верлен;
встав на пути иноземной заразы,
русскою женщиной пахнет Некрасов,
но, говорят, с декадентским душком
пахнет Есенин простым мужиком.
Стивенсон пахнет тугой парусиной,
Пахнет Тургенев мокрою псиной,
Пахнет Толстой несчастливой семьей,
Пахнет де Сад уголовной статьей,
Пахнет от Толкина ролевиками,
от Мураками разит Мураками,
барбитуратом пропах Керуак,
только фик-райтер не пахнет никак...

© the_mockturtle

Евгений Лукин
УЛИЦА ХИРОСИМЫ

Тpотуаpы выщеpбились с кpаю,
на асфальте -- выбоины в pяд.
В эту ночь pешили самуpаи
посетить pодимый Волгогpад.

Hо pазведка чеpтом из шкатулки
подняла уснувший гоpодок --
и пошел утюжить пеpеулки
бpоневой асфальтовый каток.

В темноте чеpнее каpакуpта
пpоложили паpу автостpад --
и себя, pодимого, наутpо
не узнал pодимый Волгогpад.

Плыл асфальт, на озеpо похожий.
Иногда лишь попадался в ем
ненаpоком вдавленный пpохожий,
потеpявший всяческий объем.

Самуpаи едут на "тойотах"
и, свеpкая стеклами очков,
все глядят на нас на идиотов,
ну а мы -- на них на дуpачков.

Пpостывает след от самуpая.
В Волгогpаде стих пеpеполох.
Никакая нынче вpажья стая
не застанет Родину вpасплох!

Эта пародия имеет любопытную историю. Ольга Арефьева (надеюсь, не нужно объяснять, кто она такая? ) исполняет иногда песню «Мерседес-Бенц», текст которой – вольный перевод песни Дженис Джоплин «Mersedes Benz»:

Господь, подарил бы ты мне "Мерседес",
Друзья все на "Поршах", а я ещё без!
Тружусь без просвета - пора наконец
Послать мне за это "Мерседес-Бенц"!

Господь, подари мне цветное TV -
Доставка мой адрес не может найти,
Я жду каждый день после трёх до пяти,
Когда ты подгонишь мне цветное TV!

Господь, подари мне ночлег на пути,
Прошу тебя, Господи, не подведи,
Любовь докажи свою и впереди
Пошли мне ночлег на тяжёлом пути!

А вот какие ассоциации эта песня вызвала у одного из поклонников Арефьевой:

Господь, подари мне ручной огнемет!
Я все еще верю в крестовый поход
Семья и работа опять подождет
Когда ты подаришь мне ручной огнемет?

Господь, не оставь своим взглядом родных
Кто пулю в висок, кто заточкой под дых
Я так одинок! Что мне делать без них?
Господь, дай веревку мне на воротник!

Господь, в твои руки себя отдаю
Держи же покрепче ты душу мою
Стою на карнизе, на самом краю
Дождись меня, боже, у входа в раю....

© ЖЖ-юзер dain666

P.S. Тексты внаглую стырены мной с сайта арк.ру, нормальную ссылку на который я не могу дать из-за действующих на форуме правил.

Сей чудесный текст нашёлся в залежах рунета. Даже не сомневаюсь, что является он древним бояном, но всё же...
Итак, всем с далёкого детства известные строки:

Сева на древо за вишней полез,
Сторож Матвей вынимает обрез.
Выстрел! Раздался пронзительный крик...
"Сорок второй!" - ухмыльнулся старик.

предлагаются неким неизвестным, но многогранно талантливым автором, в стилизациях различных поэтов:


* * *
О. Хайям

Плеч не горби, Матвей, и не нужно рыдать.
Гибель Севы ты можешь легко оправдать -
Столько вишен спас выстрелом, слава Аллаху!
Значит, осенью будет наливка опять.

М. Басё

Меток Матвей-сан.
Кровь юного самурая
Словно сакуры сок...

* * *
И. Крылов

Проказник Сева, малый лет семи,
Считал, как говорят, себе на горе,
Что вишни слаще на чужом подворье.
Подобное случается с детьми.
Хоть маменька по десять раз на дню
Твердила: "Бог воров накажет строго",
Но Сева все слова про Бога
Воспринимал как болтовню.
Решив откушать вишен всласть,
К соседу - шасть!
В саду он, с ловкостью медведя,
Залезть на дерево сумел,
Но так при этом нашумел,
Что всполошились все соседи.
И вот, уже, из-за ветвей,
На Севу смотрит дед Матвей.
Он, паутинку сняв с лица,
Одним движеньем быстро, ловко
Из-под полы достал винтовку
И взял на мушку стервеца.
Дуплет! Посыпалась листва,
И старец хмыкнул: "Сорок два".

Мораль: не хочешь пулю в свой живот -
Не разевай на плод, запретный, рот.

* * *
И. Северянин

Это было в деревне в середине июля,
Когда сочные вишни созревали в саду,
Когда вечером синим пела песни зозуля,
И лягушки ей хором подпевали в пруду.

Ах, пурпурные вишни - квинтэссенция лета,
Вы - магнит для поэтов и мечта поэтесс.
И поэтому Сева, несмотря на запреты,
На Матвеево древо грациозно полез.

В тишине грянул выстрел, и смертельная пуля
Погубила поэта, погасила звезду...
Это было в деревне в середине июля,
Когда сочные вишни созревали в саду.

И снова выкладываю пародию из книжечки "Парнас дыбом".

Максимилиан Волошин

Псу-супостату, взалкавшему мясо!
Зри, на себе раздираю я рясу
И проклинаю тебя я теперь,
Зверь нечувствительный, неблагодарный,
Тать, сластолюбец, лукавый, коварный,
Скверны исполненный, мерзостный зверь.
Буду судиться с тобою я ныне:
Мать родила тебя ночью в полях,
И, о тебе не заботясь, о сыне,
Пуп не обрезала, и не омыла,
И не посолила, и не повила,
Бросила тя на попрание в прах.
Сукой забытый щенок беспризорный,
Был уготован ты смерти позорной.
Я ж тебе молвил: живи во крови.
Жалости полный, слезою Рахили
Вымыл, покрыл тебя епитрахилью
И сочетался с тобою в любви.
Шерсть расчесал твою, блох уничтожил,
У очага разостлал твое ложе,
В пищу дарил тебе лучший кусок.
Ты ж возгордился, безумный щенок,
Сам непомерной облек себя властью,
Полный желаний беспутных, больных,
И распалялся нечистою страстью
К изображениям на мясных.
И, насбирав в околотке паршивых
Псов, доброты моей не оценя,
Ты, блудодейственный, ты, похотливый,
Мясо украл у меня, у меня!
Гнев изолью, истощу свою ярость,
Буду судиться с тобой до конца,
Семя сотру, прокляну твою старость,
От моего не укрыться лица.
Ты не избегнешь положенной кары,
Шею подставлю твою под удары,
Поволоку тебя сам на позор,
Сам подыму на тебя я топор,
Прах орошу искупительной кровью,
Ибо тебя возлюбил от всех псов я,
Больше Барбоса и больше Жужу.
Полный страдания, ныне гляжу
Я на твои неизбывные муки,
Но не опустятся грозные руки,
Ибо я полн справедливости, пес,
Ибо я правды нездешней орудье,
Ибо свершаю не месть - правосудье,
Ибо ты мясо иерея унес...

1917 г. (А. Финкель)

СУДЬБА РЕЗИДЕНТА


*
Родная! Ты помнишь своих героев?
Я здесь, я веду свой незримый бой.
Но рация снова вышла из строя,
И вся надежда - на новую связь с тобой.

Не верь никому - некрологи лживы!
Я не погиб и не сдался в плен!
Здесь мёртвый сезон, но мы всё еще живы -
На невидимом фронте - без перемен.

Родная, мой подвиг почти неизбежен,
Мой мозг под контролем, мой нерв напряжён,
А шифрограммы приходят всё реже,
И только - наложенным платежом.

*
Есть подозренья, родная, что ночью
Я вслух говорю на чужих языках.
Но кто я и с кем я - не помню точно:
Всё стерлось, даже линии на руках.

Я помню только тебя, родную,
И наших двух - или трёх? - детей.
Я так скучаю, когда вхолостую
Секс-бомбы падают мне в постель.

Родная, эти мужские игры
Отшибли мне память, хоть застрелись!
Боюсь, что не вспомню ни физика Игрек,
Ни русскую пианистку Икс!

*
Семнадцать лет - как одно мгновенье,
Когда пули-дуры стучат об висок.
На всякий случай я впал в забвенье
И ампулу с ядом зашил в носок.

Всё это ради тебя, родная!
Но я заявить собираюсь для ТАСС:
Я все позабыл, но я кое-что знаю!
Скажи это Юстасу - он передаст.

Родная, я все превозмочь сумею:
Приказано выжить - отвечено "Есть!"
Но военные тайны всё дешевеют,
И скоро мне нечего будет есть.

*
Весна. А меня не пускают в отпуск
За то, что я съел сверхсекретный пакет!
А в гестапо вахтер отобрал мой пропуск -
Это значит: обратной дороги нет!

Родная, я весь на грани провала!
На явках - засада! В квартире - завал!
Еще один срыв - и пиши пропало!..
Но я не тот, за кого себя принимал...

Родная! Alles! С меня довольно!
Архивы - в урны, погоны - с плеч!
Пошлём все к чертям - и уйдём в подполье
Вдвоём с тобою, как щит и меч!

Я прошу, хоть ненадолго...


© К. Арбенин

Автопародия на несуществующие стихи
Посвящается А.Иванову

Мы убили комара. Не в бою, не на охоте,
а в домашней обстановке, в будний вечер. Видит бог,
мы не крадучись его, а когда он был в полете...
Мы его предупреждали - он советом пренебрег.

Незадолго перед тем дождь пошел осенний, мелкий.
За стеной сосед бранился. Почему-то свет мигал.
Дребезжал трамвай. В шкафу глухо звякали тарелки.
Диктор телевизионный катастрофами пугал.

Расхотелось говорить. Что-то вспомнилось дурное,
так, какая-то нелепость, горечи давнишний след...
В довершенье ко всему меж окошком и стеною
вдруг возник как дуновенье комариный силуэт.

Мы убили комара. Кто-то крикнул: "Нет покоя!
Неужели эта мерзость залетела со двора!..
Здесь село или Москва?.." И несметною толпою
навалились, смяли... В общем, мы убили комара.

Мы убили комара. Он погиб в неравной схватке -
корень наших злоключений, наш нарушивший покой...
На ладони у меня он лежал, поджавши лапки,
по одежде - деревенский, по повадкам - городской.

Мы убили комара. За окошком колкий, мелкий,
долгий дождичек осенний затянуться обещал.
Дребезжал трамвай. В шкафу глухо звякали тарелки.
Диктор телевизионный что-то мрачное вещал.

Булат Окуджава

Что называется, "не могу не поделиться"
Из ЖЖ Вилли Вонки (А.Коростелева, автор "Школы в Кармартене")
В основном конечно, для тех, кто смотрел аниме "Магазинчик ужасов", но и само по себе прелестно

Железная воля, или Записи о пребывании графа Ди в России

…Молвит: “Вот тебе конёк.
Не гляди, что он с вершок,
Посмотри, какая грива,
Глазом как косит игриво,
Да с каким ещё горбом!..
Деньги мне отдашь потом”.


“…Реже кликать золотую рыбку,
Да не вздумать требовать корыто,
Кочергу, ухват там и иное,
С утварью домашней не вязаться;
Самому она служила Будде,
Заниматься бытом ей негоже”.
* * *
…Тут граф Ди из воздуха соткался,
Потемнел с лица-то, поужаснел,
“Так-то, – говорит, – с моей вы рыбкой??”


“Там, над теремом, на спице
Я не знаю, кто вертится.
Продан был тебе 麒麟 qilin,
Пол мужской, числом один.
Он тут, видно, от греха
Принял облик петуха.
При развале государства
Для цилиня нет лекарства,
Помирает твой цилинь.
Я предупреждал. Аминь”.

Прелестная пародия на жестокий городской рроманс. Пралюбоффь.

* * *

Ой, гуляет в поле диалектика,
Сколько душ невинных загубило.
А полюби, Марусенька, электрика,
Пока его током не убило.

Полюби его, пока здоровая,
Полюби в беретике из фетра,
А у него отвертка полметровая,
И проводки десять тысяч метров.

Полюби его, душа-голубица.
Полюби его, краса-девица.
А у него такие плоскогубицы,
Ими можно даже застрелиться.

Он на производстве – парень редкостный,
Ишь, к щиту, как сокол, подлетает.
И он с ним так неистово свирепствует,
Что тот щит шкворчит и полыхает.

И в любви занятьях эйфорических
Он вполне достоин уважения.
И в его объятьях электрических
Будешь ты трястись от напряжения.

© А. Бебех и "Порто-Франко"

Welcome to the hotel Califo-o-ornia, such a lovely place, such a lovely place, such a lovely face...

Отэл "Калифорния"

"...A литераторствовать я, Марьиванна, бросил.
Надумал вот, знаете ли, переводами заняться.
Вот сижу и в Швейцарию, так сказать, денежки перевожу.
Или в Германию какую-нибудь".
(Из эпистолярного наследия).


(Грузинская народная пэсня
o вредном горном жэнщине
и o нишчастний любоф.)

На пустынный дорога в волоса вэтэрок,
И коллытой воняют и трава, и пэсок,
И по ходу двыженья я огни увыдал,
Голова стал тяжелый совсэм,
И туда я попал

Там в дверях обалдэнный такой женщин стоял,
И я вэсь начал думать: он мэня соблазнял,
И зажег жэнщин свэчка, и меня в дом водыл,
A грузыны (навэрно) разний слова
B коридор говорыл:

[Xop такой вэсь:]

Кто пришел в Отэл Калыфорния?
Такой клевий мэст [Такой клевий мэст], Офигэнный мэст,
Хочэшь комнат в Отэл Калыфорния?
Целий круглий год приезжай, народ.

Сулико бил тот женщин, "Мэрсэдэс" он имэл,
A его имэли друзья, каждый так, как хотэл,
B рэсторан я гулял его, и его танцэвал,
И сначала все помнил, да,
A потом забывал.

Официант я позвал и сказал ему: "Гурджаани хачу".
Он сказал: "Мы нэ дэржим давно эту мэрзкий мочу".
A грузыны (навэрно) бормотали опять
Ихный мэрзостный речи вэсь ночь
Не давалы мне спать:

[Опять xop вэсь такой:]

Кто пришел в Отэл Калыфорния?
Такой клевий мэст [Такой клевий мэст], Офигэнный мэст,
Приезжайтэ в Отэл Калыфорния.
Bax, какой сурпрыз, на минэ повыс.

Потолок вэсь зэркалний бил, бормотух c лед налит,
И сказал Сулико мне: "Ты гэрой и джигит",
A потом говорил он: "Давай дэньги тепер",
A в окно залезал c монтировка
3лой мужчин, прямо звэр.

A последний, что помню, - к двэр я бистро пошел,
Но обратний дорога в тэмноте нэ нашел,
"Удовольствий щас будэт", - сказал врэдний мужчин.
Монтировка по мордэ дал он мне
Без особих причын.

[И еще раз xop вэсь такой:]

Кто пришел в Отэл Калыфорния?
Такой клевий мэст [Такой клевий мэст], Офигэнный мэст,
Подлий жэнщин в Отэл Калыфорния,
Что за врэдний баб, и его прораб...

Copyright © 1996, Андрей Щербаков, Москва

* * *

10 программистов продукт решили сделать,
Один спросил: "А деньги где?", - и их осталось 9.

9 программистов предстали перед боссом,
Один из них не знал FoxPro, и их осталось 8.

8 программистов купили IBM,
Один сказал: "Мак лучше!", - и их осталось 7.

7 программистов хотели help прочесть,
У одного накрылся винт, и их осталось 6.

6 программистов пытались код понять,
Один из них сошел с ума, и их осталось 5.

5 программистов купили CD-ROM,
Один принес китайский диск - остались вчетвером.

4 программиста работали на Си,
Один из них хвалил Паскаль, и их осталось 3.

3 программиста в сети играли в DOOM,
Один чуть-чуть замешкался, и счет стал равен двум.

2 программиста набрали дружно: "win".
Один устал загрузки ждать - остался лишь 1.

1 программист все взял под свой контроль,
Но встретился с заказчиком, и их осталось 0.

0 программистов ругал сердитый шеф,
Потом уволил одного, и стало их FF.

© неизвестен

Правда про Карлсона

На бульваре из-под лавок
Дворник мусор выгребает.
Между мусором и небом
Очень гордо реет Карлсон,
Вентилятору подобен.
То винтом земли касаясь,
То стрелой взмывая к крышам,
Он кричит, и люди слышат,
Что кричит он обалденно!
Глупый киллер чьё-то прячет
Тело жирное в утёсах.
Новый русский громко стонет;
Стонет, мечется в квартире,
Под кровать свою готовый
Спрятать ужас перед пулей.
Им обоим недоступно
Наслаждение полётом.
Только гордый мистер Карлсон
Наслаждается иначе.
Он высматривает зорко
Малолетних идиотов,
Что своё окно открыли
Так наивно и беспечно.
Он потребует посадки
(Тоже мне, ИЛ-18!)
И начнёт лапшу им вешать
На неопытные уши.
А потом сожрёт варенье,
Натворит бардак в квартире,
Развратит домохозяйку
И, пообещав вернуться,
Улетит назад в окошко,
Прихватив с собой на память
Ваши вещи и продукты,
Что годами вы копили
Из своей, пардон, зарплаты.
Так что, люди, берегитесь -
Карлсон нагл, хитёр и жаден,
И воздействовать умеет
На неопытные души
И развешанные уши,
Махинатор винтокрылый.
Не страшны ему ни рэкет,
Ни сердитый участковый.
У него такая крыша!
Новым русским и не снилось...
Выше ходят только тучи
Над седой равниной моря,
Под которыми летает
Лох пернатый Буревестник...

© народное, кажется

- этот стишок у нас в академии культуры висит, рядом с кафедрой информационных технологий. И тоже без подписи.
А я продолжаю эксплуатировать "Парнас дыбом" .

И. А. Крылов

У старой женщины, бездетной и убогой,
Жил козлик серенькой, и сей четвероногой
В большом фаворе у старушки был.
Спал на пуху, ел сытно, пил допьяна,
Вставал за полдень, а ложился рано:
Ну, словом, жил
и не тужил.
Чего же более? Но вот беда -
Мы жизнью недовольны никогда:
Под сению дерев на вольной воле
Запала мысль козлу прогулку совершить,
И, не раздумывая доле,
В соседний лес козел спешит.
Он только в лес - а волк из лесу шасть!
В глазах огонь, раскрыл грозящу пасть -
И от всего козла осталося немножко:
Лишь шерсти клок, рога да ножки.
--Сей басни смысл не трудно угадать: Не бегай в лес, коль дома
благодать.

1811 г. (Э. Паперная)


А. С. Пушкин

Одна в глуши лесов сосновых
Старушка дряхлая жила,
И другом дней своих суровых
Имела серого козла.
Козел, томим духовной жаждой,
В дремучий лес ушел однажды;
И растерзал его там волк.
Козлиный глас навек умолк.
Остались бабушке лишь ножки
Утехою минувших дней,
И память о козле больней,
Лишь поглядит на козьи рожки.
Одна, одна в лесной глуши
Тоскует о козле в тиши.

1827 г. (А. Финкель)

Пророк будущего
Угнетаемый насилием
Черни дикой и тупой,
Он питался сухожилием
И яичной скорлупой.

Из кулей рогожных мантию
Он себе соорудил
И всецело в некромантию
Ум и сердце погрузил.

Со стихиями надзвездными
Он в сношение вступал,
Проводил он дни над безднами
И в болотах ночевал.

А когда порой в селение
Он задумчиво входил,
Всех собак в недоумение
Образ дивный приводил.

Но, органами правительства
Быв без вида обретен,
Тотчас он на место жительства
По этапу водворен.

Посвящения русскому символизму
I
Горизонты вертикальные
В шоколадных небесах,
Как мечты полузеркальные
В лавровишневых лесах.

Призрак льдины огнедышащей
В ярком сумраке погас,
И стоит меня не слышащий
Гиацинтовый пегас.

Мандрагоры имманентные
Зашуршали в камышах,
А шершаво-декадентные
Вирши в вянущих ушах.

"На небесах горят паникадила..."
На небесах горят паникадила,
А снизу - тьма.
Ходила ты к нему иль не ходила?
Скажи сама!
Но не дразни гиену подозрения,
Мышей тоски!
Не то смотри, как леопарды мщенья
Острят клыки!
И не зови сову благоразумья
Ты в эту ночь!
Ослы терпенья и слоны раздумья
Бежали прочь.
Своей судьбы родила крокодила
Ты здесь сама.
Пусть в небесах горят паникадила,
В могиле - тьма.

Владимир Соловьев

любое королевство неполноценно, если вместе с королями/императорами/светилами не имеет своих шутов. сёдня услышал побибиси об 1ом таком:

(читать торжественно - патетически)

...
Неторопливо поезд ехал через мост,
Пока не оказался посредине,
И тут центральный брус со скрежетом просел,
И в Тай вагоны ухнули, и пассажиры тоже...

Уильям Макгонагалл, о крушении на мосту через реку Тай в 1879 году
(William Topaz McGonagall, of Dundee Scotland (1825? – 1902))

The Tay Bridge Disaster

Beautiful Railway Bridge of the Silv’ry Tay!
Alas! I am very sorry to say
That ninety lives have been taken away
On the last Sabbath day of 1879
Which will be remember’d for a very long time.
‘Twas about seven o’clock at night,
And the wind it blew with all its might,
And the rain came pouring down,
And the dark clouds seem’d to frown,
And the Demon of the air seem’d to say –
“I’ll blow down the Bridge of Tay.”
[Etc., etc.]

+ ...
It must have been an awful sight,
To witness in the dusky moonlight,
While the Storm Fiend did laugh, and angry did bray,
Along the Railway Bridge of the Silv'ry Tay,
Oh! ill-fated Bridge of the Silv'ry Tay,
I must now conclude my lay
By telling the world fearlessly without the least dismay,
That your central girders would not have given way,
At least many sensible men do say,
Had they been supported on each side with buttresses,
At least many sensible men confesses,
For the stronger we our houses do build,
The less chance we have of being killed.

Стихи его затрагивали самые разные темы - от шотландских битв до золотого юбилея королевы Виктории. Но больше всего он любил писать о смерти и бедствиях.
Он не раз подвергался насмешкам. Во время чтений в Данди публика неоднократно забрасывала Трагика разнообразными продуктами. При этом он был еще и поборником трезвости и при помощи поэзии оповещал людей об опасности алкоголя:

О ты, напиток Демона, ты, жуткий разрушитель,
Проклятье общества и грандиозный раздражитель.
О что принес ты обществу, давай поразмышляем -
И я отвечу: только бедствия одни.

"Самый плохой поэт всех времен" умер в 1902 году, и вот теперь 35 его работ - многие с автографами - выставлены на продажу.

Организаторы торгов надеются выручить за них в общей сложности около 6,5 тысячи фунтов стерлингов (около 13 тысяч долларов), практически столько же, сколько первые издания "Гарри Поттера", подписанные Джоан Роулинг.

"Поэзия его не трогала до тех пор, пока ему не исполнилось, кажется, 47 лет, - говорит Алекс Доув из аукционного дома Lyon and Turnbull. - В этом возрасте голоса, звучавшие в его голове, сказали ему: вот теперь ты сможешь писать стихи".

"Чтобы посмеяться"

"И тогда он подумал, что он - лучшее, что появилось на свет после изобретения колеса, что он должен стать поэтом-лауреатом и все такое, - продолжает аукционер. - Он носился со своими стихами по улицам городов, таких как Данди, и снискал печальную славу человека, на выступления которого ходили просто, чтобы посмеяться".

Смех смехом, но ожидается, что выставляемые на эдинбургский аукцион стихи Макгонагалла будут проданы за большие деньги, чем очень редкие первые издания романов о Джеймсе Бонде, книга о Микки Маусе 1931 года или первое издание "Чарли и шоколадной фабрики" Роальда Даля.

"Я думаю, он популярен до сих пор - как раз потому, что он настолько плох, потому что его стихи так смешны, - говорит Алекс Доув, - и его регулярно упоминают известные юмористы, благодаря которым он и сегодня, 100 лет спустя, продолжает печататься".

sources: bbc &others
зы не знал куда ещё сунуть...

Никому, насколько я знаю, неизвестный наш с вами современник - Сергей Трубин, написал, на мой взгляд, замечаельную пародию на "Евгения Онегина".

I
Бываючи во всем собой,
Бывали ль вы ины при этом?
В порывах младости лихой
Молчали, будучи поэтом?
Коль да - не ворошить изъяну:
Бывает всяко с нами спьяну.
В хмелю, при жизни молодой,
Была богиней и вдовой
Моя голубка, Ангелина...
Тебе б увидеть белый свет
В котором злой бутылки нет,
И томных ароматов тмина...
Однако, долго не змея,
Начну с начала повесть я.

II
Давным-давно, когда Россия
Была одним из образцов,
Когда пречистая Мария
На нас глядела с образов,
Живал в глушинке подмосковной
Чудак и барин чистокровный,
Младые годы поминал,
Да слуг лениво погонял.
Двадцатый год растил он сына,
Любима, право, как себя,
Разумно, строго, но любя
Ковал примерна дворянина.
Деньгу немалую вложил
За яркость крови этих жил.

III
Скворецкий-младший был холоден,
Пригоден к всякому труду,
Горяч во спрах, обиходен,
Готов послушать ерунду,
Чтоб после остротой точеной
Сразить вражину неучену;
Во страх глупцам и дуракам,
В усладу умным старикам.
Любил любые разговоры:
Коль доводилось говорить,
Вмиг загорался он острить,
Не допускал с собою ссоры,
Французским рек, читал, писал,
Топтал нередко бальный зал.

IV
Крылат в седле и на помине,
И в спорах труден молодец,
Известный этим и поныне
Из пистолетов всем стрелец.
Судья, оценщик беспристрастный,
Тяжелый ум и разум ясный,
Порой серьезен иль смешлив,
Но при всем том самолюбив.
Предпочтиал он не карету,
А хлыст, седло и сапоги:
С его ошпоренной ноги
Носился конь подобно свету.
Скворецкий, дамский паладин,
Был всем дворянам дворянин.

V
По увлеченьям юный модник
Судим был странным, но своим.
Поэт, ездок, дамской угодник,
А в карты вовсе стороним.
Обычно, сидя в гордой позе
Он весь собою был угроза,
И, шаркнув по рубашкам карт,
Смеясь нес пиковый штандарт.
Любил стеклянную злодейку
С шампанским иль красном вином,
Любил поспать мягчайшим сном,
И вилкою терзать индейку.
Он много ел, но не был толст,
Напротив, худ, как дрянный холст.

VI
Пожалуй, стоит повториться:
Скворецкий рек, как Демосфен,
Вальсы писал, как вольна птица,
За что был часто восхвален.
Дуэли ладил, как Онегин,
Отцом и жизнью не был неген,
На дев пресахарно глядел...
И что ж? Каков его удел?
О том пойдет моя поэма,
В ней шлю я Пушкину привет,
Поклон, хвалу и века гнет -
Лучем нетленного Эдема
Освящены его труды,
А мы - втоптали их плоды.

VII
Нередко, бедный мой Григорий,
Тебе случалось проезжать
Мимо домов различных Глорий;
Ты им решился отказать.
Но вот, в минуту роковую,
Лошадку погоня пегую,
Он въехал во мещанский двор.
Прервался сбруи звонкий спор.
С коня слетел младой Скворецкий,
Его встречали во дворе
(А дело было в сентябре):
Насквозь мокрой Семен-дворецкий,
Седой старик, седой швейцар,
Прислуги верной девять пар.

VIII
Старик Евгений Коломаев,
Мещанин, бывший генерал,
Он пил, как Вакх, храпел, как Скраев,
Бранился, как шумной Урал.
О, весельчак неукротимый,
Годами бурными гонимый,
Имел двенадцать сыновей,
Едину дочь, двух свекровей,
Шкодливу и громкую моську,
Большое множество картин,
Щегольских дверей и гардин,
И гардероб, чудной и броский,
Носил малиновый колпак.
Таков Евгений был чудак.

IX
Старик был трепетный историк,
Сам был сухой, как фолиант,
И безрассудный аллегорик,
Приличны речи путал в бант.
Еще с недавешнего мая
Стал лыс в колено Коломаев;
Не будь единая пряда -
Как Ахиллесова пята.
Но буду к престарелым честен:
Евгений счастлив был собой;
Причудлив старости покрой,
Их век спокоен как прелестен...
Пока ж характер старика -
Незваершенная строка.

X
Что дале? Кулинарный гений,
он пас стада среди столов.
Средь жизненных своих стремлений,
Помеж зеленых огурцов
Иная метилась утеха,
Но без поварьего доспеха
Он светла дня не отпускал,
И, даже ростом будя мал,
Душою кухню он заполнил,
И в камень кушательных тур
Вонзил он свой Экскалибур.
То всякий служка крепко помнил,
И потому его звезда -
Всегда блестяща и чиста.

XI
Помяну доброго Матона:
Уж кто был столь же изменен
Пергаментным трудом Платона,
Так то Евгений и Каррон.
Считая всеистоком трений
Плоды стоических учений,
И прочей грецкой мишуры
Он и до нынешней поры
Бросал цитаты и словеса
Во зависть всем своим друзьям
И православным поповьям
Из книг Афинского Зевеса.
Хоть, впрочем, и не ведал он,
Что из Эллады был Платон.

Ежели пожелаете, могу выложить продолжение... увы у меня только тридцать страниц из ста шестнадцати...

Слишком поздно тему заметил, уже выложил... см. http://www.litforum.ru/index.php?showtopic=16680&st=150

Ваше сообщение перемещено. Пожалуйста, внимательнее относитесь к выбору треда для размещения постинга - ВФ

Люблю я Николая Глазкова

ВОРОН

Черный ворон, черный дьявол,
Мистицизму научась.
Прилетел на белый мрамор
В час полночный, черный час.

Я спросил его: - Удастся
Мне в ближайшие года
Где-нибудь найти богатство?-
Он ответил: - Никогда!

Я сказал: - В богатстве мнимом
Сгинет лет моих орда,
Все же буду я любимым?-
Он ответил: - Никогда!

Я сказал: - Невзгоды часты,
Неудачник я всегда.
Но друзья мои добьются счастья?-
Он ответил: - Никогда!

И на все мои вопросы,
Где возможны "нет" и "да",
Отвечал вещатель грозный
Безутешным НИКОГДА!..

Я спросил: - Какие в Чили
Существуют города?-
Он ответил: - Никогда!-
И его разоблачили!

© Ник. Глазков

Автор, к сожалению, неизвестен. Кто-то МГУшный. Этот стих родом из моих студенческих времён.

Аллегория о Кларе, Зевгме и Анадиполосисе


Она стояла портупея,
Пока ее он интеграл.

1.
Была Пинцета столь изюмна,
Столь энгельгартна, столь эссентна...
Цак Урий Анадиполосис
Ее недаром реял Зевгмой.
У Зевгмы лея лебедела
И плыло Зевгме лишь юнадцать.
И перед росною Пинцетой
Он был беспомочным ступицей.
Да! Этот Клара был стреножен,
Дизеленос и шелухляв
И, безопарно семирожен,
Нес гноемочный свой сустав...
Но обольнительной Пинцете
Галета этот беспонтонный
Виднелся роен и раскрашен
И найхалвейшим горбылем.
Она о Кларе очью глохла,
Она лоснила дромадеров
И цекловала их и лела
За их огузные грибы...
А этот гнидный шелуядец
Пинцетой был не обессушен.
Ему-то было все бревно.
Порыта карстом, кишенела
Верчами хартия его.
Его от выня одного
Гульчишки, плюская, уляли,
А могендовии ужали.
2.
Уриеверцы были в прахе.
Одежды очью, в квадратуре,
Визир мельдел о переносье
Добрачных дел на новый лад
Без доползительных собрат.
И тут же струги и омары
Хайямить стали, себорея,
О том, что нутра ныне тона,
Без тоны сутра не перимет,
А без перимета не артун,
А Клару нам не умикешить,
Покуда нутра не потонет -
Пока Физорг не орк: "Доколе!"
(Он облагал горючей дверцей,
Он оплошал свою Пинцету...)
И он исторг: "Доколе так?"
Что ж - сажа есть, ухват не надо.
Так изолировал Визир,
К себе веля двух секоносцев.
Они предстательно скопились
К его столпам, и он орёл
Так: "Мавр у Мавры мрет маралы,
А Мавра умерла от лавры,
А Лавр у Лавры крал лорнет.
Согласно вервиям и уху,
А также брюкве сей саркомы,
Смерть злободневного отрыжка
От обольнительной Пинцеты
Отрешетить и расточить!"
И секачи ухватят Клару,
Его уплющили в мерлушку,
А полулунную Пинцету
Обузили осокой репкой.
Харюпит Клара на гнилище.
А полулунная Пинцета
Совсем от кори села лунной,
И все повапливает лепо,
И все цеклюет дромадёров,
Блесну тачая за блесной...
У Цака разодралась туша!
Ведь Точка, Зевгма, Единичка...
Он расщемил свою Пинцету
И окимвалил с плюсным Кларой
Пред многошишечной лаптой
Уриеверцев угрызелых.
Пинцета лунная окресла!
А Кларе было обезлично.
Он на Пинцету наплескал.
За ним ступали дромадеры,
А он в лапту точился грябло,
И полулунная Пинцета
Ему линеит уж пустель.
3.
Доселе влуплена Пинцета
И гниде Кларе мыет краги.
Цак Урий Анадиполосис
От этой кори оскудел.
Вся Уриеверь над ним рыгает.
Гульчишки, плюская, уляют.
А могендовии ужают
Над обесслабленным концом.
4.
Вот этой помеси олень:
Возьми весло, уйди козла!

Вениамин, автор - Кари Унксова (1941-1983), по сборнику "Поэзия. Проза" СПб: Издательство ДЕАН, 2009. Она не из МГУ, жила в Ленинграде, хотя в Москве часто бывала. Дружила с Хвостенко и Волохонским, была знакома с Бродским, и еще много с кем. Вообще, очень сильный и интересный поэт.

Френдлента принесла:


Песня без Буревестника

Над седой равниной моря ничего не происходит
Между тучами и морем тоже как-то очень тихо
Ничего нигде не реет, не кричит и не взмывает
Ну и тучи, как ни странно, тоже ничего не слышат

Сила гнева, пламя страсти и уверенность в победе
Всё куда-то подевалось, даже нету жажды бури.
Чаек нет – никто не стонет и не мечется над морем,
И на дно его свой ужас прятать некому по жизни.

А гагары… Где гагары? Говорят, что недоступны.
И не слышен гром ударов, потому что грома нету.
Глупый пингвин умудрился всё же спрятать где-то тело.
И теперь его не видно. Жаль, а то оно смешное.

Всё спокойней и спокойней. Нету волн, редеют тучи
Если так пойдет и дальше, скоро будет очень скучно.
Слышно как летает муха где-то там за горизонтом
Чу! Пропала. Видно мухе надоело и заснула.

Буревестник с криком... Где ты, черной молнии подобный?
Не смеется, не рыдает, не жалеет и не плачет
Ничего вообще не хочет этот глупый пучок перьев.

Синим пламенем сгорели все прекрасные порывы.
Море ловит стрелы молний, только молний тоже нету.
Скучно! Скоро станет скучно! Пусть сильнее станет скучно!..
Докатились, отлетались. Всем спасибо, все свободны.

(с) Игорь Черский

А.Т. Твардовский "Ленин и печник", 1938 года.
(акценты нынче изменились)

Печник и Президент.

Он не звался Ильичем,
Назывался он иначе.
За Бочаровым ручьем
Отдыхать любил на даче.

Был не болен. Выходил
На прогулку регулярно,
Но ни с кем не говорил
Под усиленной охраной.

Но, бывало, что тайком
У ручья гасил он жажду,
Там же случай с печником
Вышел вот какой однажды.

Видит издали печник,
Видит: кто-то незнакомый
По лугу по заливному
Без дороги - напрямик.

А печник и рад отчасти,-
По-хозяйски руку в бок,-
Ведь при брежневской при власти
Пофорсить он разве мог?

Грядка луку в огороде,
Сажень улицы в селе,-
Никаких иных угодий
Не имел он на земле...

Мелочь вытряс из копилки.
Не хватает! Как же быть?!
Вот и случай на бутылку
Гражданина раскрутить!

- Эй ты, кто там ходит лугом!
Кто велел топтать покос?!
Ах ты, мать твою, ворюга! -
И поехал, и понес.

И сконфузился прохожий:
- Мне б напиться из ручья.
Хорошо ругаться можешь!
А земля ведь здесь ничья!

Постоял еще немного,
Дескать, что ж, прости, отец,
Мол, пойду другой дорогой...
Тут бы делу и конец.

Но печник - душа живая,-
Знай меня, не лыком шит! -
Припугнуть еще желая:
- Как фамилия? - кричит.

Тот вздохнул, пожал плечами,
Щуплый, ростом невелик.
- Президент я,- отвечает.
- Президент! - и сел старик.

...В Сочи долго длится лето,
В феврале пошёл снежок,
И никак про случай этот
Позабыть печник не мог.

А по свежей по пороше
Вдруг к избушке печника
Да на джипике хорошем -
Два военных ездока.

Заметалась беспокойно
У окошка вся семья.
Входят гости:
- Вы такой-то?.
Свесил руки:
- Вот он я...

- Собирайтесь! -
Взял он шубу,
Не найдет, где рукава.
А жена ему:
- За грубость,
За свои идешь слова...

Сразу в слезы непременно,
К мужней шубе - головой.
- Попрошу,- сказал военный.
Ваш инстрУмент взять с собой.

Блин, да что же за инстрУмент?!
Ясно! Штопор и стакан!
И конечно же - докУмент -
Справку желтую в карман.

Пляж мелькнул за поворотом.
Джип несется прямиком.
Вот высокие ворота,
Парк, подворье, белый дом.

В доме пусто, нелюдимо,
Ни котенка не видать.
Тянет стужей, пахнет дымом,-
Ну овин - ни дать ни взять.

Сел печник на пол в гостиной,
(с бодуна стоять не мог) -
Вдруг шаги, и дом пустынный
Ожил весь, и на порог -

Сам, такой же, тот прохожий.
Печника тотчас узнал:
- Хорошо ругаться можешь,-
Поздоровавшись, сказал.

- Есть, старик, тебе работа,
Всё, что раньше было,- прочь.
Вот камин не греет что-то.
И дымит. Нельзя ль помочь?

Уж давай, старайся, старый!
Без камина нет житья!
А не то - пойдешь на нары!
На тебе уже статья!

Телогрейку с плеч - рывком,
Нос в камин засунул. - Ну-ка...-
И стаканом весь кругом,
Неспеша камин обстукал.

Взял кирпич, мешок цемента,
Призадумался старик:
Кто же "стукнул" Президенту
Кто сказал, что я - печник?!

Ладно, только будь здоров,
Сладим любо-мило,
Чтоб, каких ни сунуть дров,
Грело, не дымило.

Чтоб в тепле писать тебе
Все твои бумаги,
Чтобы ветер пел в трубе
От веселой тяги.

Сунул руку в дымоход,
Вот она, причина!
Там сидит хозяйский кот!
Спрятался, скотина!

Может, лез туда за мышью
Или гадил на дрова.
Президент к камину вышел
И сказал свои слова.

Он сказал, - тех слов дороже
Не слыхал еще печник:
- Хорошо работать можешь,
Хоть ругаешься, старик.

А у мастера от сажи
Зачесались вдруг глаза:
- День пропал! Не выпил даже!
Чаю хоть испить нельзя?!

За столом сидели вместе,
В чай макали сухари
Грел камин, всё - честь по чести,
И сквозило от двери.

Успокоившись немного,
Разогревшись за столом,
Приступил старик с тревогой
К разговору об ином.

Мол, за добрым угощеньем
Умолчать я не могу,
И прошу у вас прощенья
За ошибку на лугу.

Эту самую ошибку
Я прошу вас позабыть,
Но... извольте мне бутылкой
За работу отплатить.

Уж такой у нас порядок,
Посылайте в магазин!
А не то придёт в упадок
Ваша дача и камин!

По морозцу мастер вышел,
Оглянулся не спеша:
Дым столбом стоит над крышей, -
То-то тяга хороша.

Счастлив, доверху доволен,
Как идет - не чует сам.
Старым садом, белым полем
В свой поселок зачесал...

Не спала жена, встречает:
- Пьяный, что-ль? - душа горит...
- С Президентом я за чаем
Засиделся,- говорит...

(с) Всё из-за кота...

Письмо Толкину

Профессор Толкин, вы большой ученый,
В языкознании познали толк.
А я фанат ваш новоиспеченный,
И мне товарищ — изенгардский орк.

Хочу спросить вас, что такое "квента"?
За что и кем зарезан был Углук?
И где же эльфы брали изоленту
И стеклопластик, чтобы сделать лук?

Еще хочу спросить про сильмариллы:
Вот отчего (все не могу понять)
Мужик на Ф, которого убили,
Не мог еще штук двадцать наклепать?

Еще спрошу я, вы меня простите,
Как мог Шаграт колечко упустить?
И как бы назгул стал в Минас Тирите
Вторую дверь тараном выносить?

И почему же он на Амон Суле
Не мог дорезать Фродо до конца?
И почему Гришнака так надули
В вопросе о наличии Кольца?

Ответьте, если это вас не ранит,
Вы это все придумали один?
Прощайте! Я сегодня очень занят:
Еще писать Урсуле Ле Гуин.
Прощайте! Я сегодня очень занят:
Пойду писать Урсуле Ле Гуин.

( Бес с под писи)

Колыбель. Пеленки. Плач.
Слово. Шаг. Простуда. Врач.
Беготня. Игрушки. Брат.
Двор. Качели. Детский сад.
Школа. Двойка. Тройка. Пять.
Мяч. Подножка. Гипс. Кровать.
Драка. Кровь. Разбитый нос.
Двор. Друзья. Тусовка. Форс.
Институт. Весна. Кусты.
Лето. Сессия. Хвосты.
Пиво. Водка. Джин со льдом.
Кофе. Сессия. Диплом.
Романтизм. Любовь. Звезда.
Руки. Губы. Ночь без сна.
Свадьба. Теща. Тесть. Капкан.
Ссора. Клуб. Друзья. Стакан.
Дом. Работа.
Дом. Семья.
Солнце. Лето.
Снег. Зима.
Сын. Пеленки. Колыбель.
Стресс. Любовница. Постель.
Бизнес. Деньги. План. аврал.
Телевизор. Сериал.
Дача. Вишни. Кабачки.
Седина. Мигрень. Очки.
Внук. Пеленки. Колыбель.
Стресс. Давление. Постель
Сердце. Почки. Кости. Врач.
Речи. Гроб. Прощанье. Плач.

Сто слов "за жизнь"

Человеческая трагикомедия.

Мама, каша, ложка, кошка, книжка, яркая обложка,
Буратино, Kарабас, ранец, школа, первый класс,
грязь в тетрадке, тройка, двойка, папа, крик, головомойка,
лето, труд, овин, солома, осень, сбор металлолома,
Пушкин, Дарвин, Kромвель, Ом, Робеспьер, Hаполеон,
Менделеев, Герострат, бал прощальный, аттестат,
институт, экзамен, нервы, конкурс, лекции, курс первый,
тренировки, семинары, песни, танцы, тары-бары,
Прелесть! Hравится! Влечет... Сессия, весна, зачет,
стройотряд, жара, работа, культпоход, газета, фото,
общежитье, «пас» и «мизер», радиола, телевизор,
карандаш, рейсфедер, дом, пятый курс, проект, диплом,
отпуск, море, пароход, Kрым, Ай-Петри, турпоход,
кульман, шеф, конец квартала, цех, участок, план по валу,
ЖСK, гараж, квартира, теща, сын, жена Эльвира,
детский сад, велосипед, карты, шахматы, сосед,
сердце, печень, лишний вес, внуки, пенсия, собес,
юбилей, часы, награда, речи, памятник, ограда.


из Клуба 12 стульев "Литературной газеты" эпохи душелюба и жизневеда Евгения Сазонова.

Когда пьёшь кофе натощак
И забываешь о еде,
Ты поступаешь как Бальзак,
Который Оноре и де.

Когда в тебе бурлит сарказм
И ты от гнева возбуждён,
Ты просто вылитый Эразм,
Что в Роттердаме был рождён.

Когда, освободясь от брюк,
Ложишься навзничь на диван,
То поступаешь ты, мой друг,
Как мсье Гюи де Моппасан.

Когда ты вечером один
И с чаем кушаешь безе,
Ты Салтыков тире Щедрин
И плюс Щедрин тире Бизе.

Когда ж, допустим, твой стишок
Изящной полон чепухи,
То поступаешь ты, дружок,
Как Кушнер, пишущий стихи.

А. Иванов (пародист, ведущий телепередачи "Вокруг смеха")

Увлечены мы не игрушками,
свершеньям нашим нет цены.
Кто были Баратынский с Пушкиным,
коль разобраться? Пацаны!

Но слова их авторитетного
мы не постигли до конца...
А Лермонтова взять бессмертного —
так он и вовсе был пацан!

Иной уж век, иное времечко,
а все ж традиция жива.
Другие люди чешут темечко,
рифмуя разные слова...

Не в тех семействах мы родилися,
но, свой нащупывая путь,
мы, как и классики, училися
чему-нибудь и как-нибудь...

Мы стали ушлыми и дошлыми,
признанье к нам пришло само.
Великим стихотворцам прошлого
шлем коллективное письмо:

«Вы были, пацаны, гигантами,
но нам ведь тоже нет цены...
Бог не обидел нас талантами.
Не сомневайтесь. Пацаны.»

Александр Иванов.

Как писал Маяковский

Текстовосстановление и библиография
- та же добыча радия.
В грамм добыча, в годы труды.
Изводишь единого слова ради
Тысячи тонн словесной руды.
Но как испепеляюще слов этих жжение
Рядом с тлением слова-сырца.
Эти слова приводят в движение
Тысячи лет миллионов сердца.

И может быть на склоне лет,
Уйдя на творческий покой,
Скажу: Я скверный был поэт,
Но графоман-то неплохой!

Вертер де Гёте.