Агния Барто

Дикарка

Утро. На солнышке жарко.
Кошка стоит у ручья.
Чья это кошка?
Ничья!
Смотрит на всех как дикарка.

Мы объяснили дикарке:
-Ты же не тигр в зоопарке,
Ты же обычная кошка!
Ну помурлычь хоть немножко!

Кошка опять, как тигрица,
Выгнула спину и злится.
Кошка крадется по следу...
Зря мы вели с ней беседу.

Роберт Луис Стивенсон куда больше известен как прозаик, автор приключенческих романов в духе неоромантизма, чем как поэт. А он писал стихи, в том числе и для детей. В его стихах много о нём самом - болезненном, страдающем туберкулёзом ребёнке, которому предписан строгий постельный режим и который населяет свой сузившийся до размеров кровати мир яркими фантазиями и образами. Ему часто не спалось ночами, и он просил свою няню: "Почитай мне. Почитай мне ещё. Почитай мне ещё".

Он очень хотел много путешествовать. Ему это удалось. Несмотря на.

ЗИМОЙ И ЛЕТОМ

Зимой, еще не брезжит свет,
А я уже умыт, одет.
Напротив, летом спать меня
Всегда кладут при свете дня.
Средь бела дня я спать иду,
А птицы прыгают в саду,
И взрослые, покинув дом,
Гуляют под моим окном.
Скажите, это ли не зло:
Когда еще совсем светло
И так мне хочется играть,
Вдруг должен я ложиться спать!

ДОЖДЬ

Повсюду дождь: он льет на сад,
На хмурый лес вдали,
На наши зонтики, а там -
В морях - на корабли.

НА ПАРОХОДЕ

Нам стулья темный дал чулан,
Подушки разные - диван,
И вот готов наш пароход
Лететь стрелой по глади вод.
У нас есть гвозди и пила,
Воды нам няня принесла,
А Том сказал: "Ты не забудь
Взять яблоко и пряник в путь!"
Теперь вперед в далекий край,
Пока не позовут пить чай!
Плывем мы день, плывем другой
И наслаждаемся игрой...
Вдруг Том упал, разбивши нос,
И я один теперь матрос.

СТРАНА КРОВАТИ

Когда я много дней хворал,
На двух подушках я лежал,
И чтоб весь день мне не скучать,
Игрушки дали мне в кровать.
Своих солдатиков порой
Я расставлял за строем строй,
Часами вел их на простор -
По одеялу, между гор.
Порой пускал я корабли;
По простыне их флоты шли;
Брал деревяшки иногда
И всюду строил города.
А сам я был как великан,
Лежащий над раздольем стран -
Над морем и громадой скал
Из простыни и одеял!

ПЕРЕД СНОМ

Из комнат, из кухни во двор ночной
Ложится квадратами свет,
И медленно кружатся над головой
Мириады звезд и планет.
Столько листьев в саду не отыщешь ты,
Столько в городе лиц не найдешь,
Сколько глаз глядит на меня с высоты --
Миганье, мерцанье, дрожь.
Мне обе Медведицы там видны
И Полярная там звезда,
И рядом со мной в ведре у стены
Созвездий полна вода.
Они увидали меня, грозят
И гонят меня в кровать,
Но я их миганье, мерцанье, взгляд
Увижу во сне опять.

МОЯ ПОСТЕЛЬ -- ЛАДЬЯ

Моя постель - как малый челн.
Я с няней снаряжаюсь в путь,
Чтоб вдруг, пловцом средь тихих волн,
Во мраке потонуть.
Чуть ночь, я на корабль всхожу,
Шепнув "покойной ночи" всем,
И к неземному рубежу
Плыву, и тих и нем.
И, как моряк, в ладью с собой
Я нужный груз подчас кладу:
Игрушку, или мячик свой,
Иль пряник на меду.
Всю ночь мы вдаль сквозь тьму скользим;
Но в час зари я узнаю,
Что я - и цел и невредим -
У пристани стою.

ВЫЧИТАННЫЕ СТРАНЫ

Вкруг лампы за большим столом
Садятся наши вечерком.
Поют, читают, говорят,
Но не шумят и не шалят.
Тогда, сжимая карабин,
Лишь я во тьме крадусь один
Тропинкой тесной и глухой
Между диваном и стеной.
Меня никто не видит там,
Ложусь я в тихий мой вигвам.
Объятый тьмой и тишиной,
Я - в мире книг, прочтенных мной.
Здесь есть леса и цепи гор,
Сиянье звезд, пустынь простор -
И львы к ручью на водопой
Идут рычащею толпой.
Вкруг лампы люди - ну точь-в-точь
Как лагерь, свет струящий в ночь,
А я - индейский следопыт -
Крадусь неслышно, тьмой сокрыт...
Но няня уж идет за мной.
Чрез океан плыву домой,
Печально глядя сквозь туман
На берег вычитанных стран.

© Роберт Луис Стивенсон

Dr .Верховцев.

( Сергей Горбачёв)

Альпинист

Прозрачный воздух свеж и чист-
Ни туч, ни комаров,
На гору лезет альпинист,
Физически здоров

Мальцом вступив в отважный клан,
Он так вошёл во вкус,
Что покорил Казбек, Монблан
И дважды взял Эльбрус

Рюкзак походный за плечом,
В снежинках борода,
Ему лавины нипочём,
Обвалы - не беда

Но всё имеет свой предел,
Злой рок нанёс удар:
Орёл к спортсмену подлетел
И громко крикнул «кар!»

Невольно дрогнула рука,
Раскрылся карабин,
И потянуло смельчака
В рельефный мир глубин

Никто паденье не смягчил
На каменные швы,
Несчастный корпус отскочил
От горе-головы

А та разбилась о бугор,
Скатилась в котлован
И поняла, что лучше гор
Не горы, а диван.

2008

Детям?

Тётушка Луна

Я возвращался из гостей,
В потёмках шёл пешком,
За мною тётушка Луна
По небу шла бочком.

Я сел в трамвай, трамвай бежал,
По улицам кружа,
Над нами тётушка Луна
Скакала, дребезжа.

Тогда спустился я в метро,
Где ходят поезда,
Отстала старая Луна:
Ей не попасть туда.

...Усталый, прибыл я домой,
Вошёл и в кресло — плюх!
В окошке полная Луна
Переводила дух.

© Марина Бородицкая

ПРО ДЖИМА
который убегал от няни и был заживо съеден львом.

Жил мальчик Джим. Еще вчера
Была судьба к нему добра.
Ему давали чай с печеньем
И торт с малиновым вареньем,
Ему дарили шоколад,
Ему купили самокат,
Ему часами вслух читали
И даже в зоопарк пускали.
Вот там-то беспощадный рок
Коварно Джима подстерег.

Ты знаешь сам (любой ребенок
Об этом должен знать с пеленок),
Что детям не разрешено
В толпе сбегать от няни. Но
Как раз к таким поступкам Джима
Всегда влекло неудержимо.
В то роковое утро, верный
Во всем своей привычке скверной,
Джим вырвался – и был таков!

Но не успел и двух шагов
Он пробежать, как лев громадный
Набросился на Джима жадно
И начал есть! А ты б хотел,
Чтоб страшный лев тебе отъел
Лодыжку, пятку и носок,
А после – за куском кусок –
Икру, колено, ляжку, голень?
Конечно, Джим был недоволен
И вопль издал настолько звучный,
Что в тот же миг смотритель тучный,
Но доблестный, бегом почти
Примчался юношу спасти.

"Понто! – сказал смотритель строго
(Так звали льва). – Вы слишком много
Себе позволили, друг мой.
Довольно, сэр! Пора домой!"
В ответ на грозный окрик лев,
Свой вкусный завтрак недоев,
Обиженно поплелся к клетке,
Оглядываясь на объедки.
Смотритель к Джиму наклонился,
И взор слезою увлажнился
У старика: из пасти льва
Вернулась только голова!

Ужасно были папа с мамой
Огорчены всей этой драмой.
Смахнув слезу, сказала мать:
"Чего еще могли мы ждать?
Непослушанье – вот причина!"
Отец (он умный был мужчина)
Велел мне рассказать всем детям
О страшной смерти Джима. Этим
Он полагал их убедить
В толпе от нянь не уходить.

Х.Бэллок > М.Фрейдкин

НЕ ПРО ТЕБЯ ЛИ ЭТА КНИЖКА?

Приходит утро на порог –
Берутся все за дело.
И я уже один чулок
Почти совсем надела.

Второй надену я потом –
Я нарисую раньше дом,
Крыльцо, забор, дорожку
И на дорожке кошку.

Вот это будет кошкин хвост,
Вот это – глазки, это – нос,
А дом не стоит рисовать –
Я приберу сперва кровать.

Кладу подушку на матрас…
Как дальше быть – не знаю.
Я вот что сделаю сейчас:
Я принесу из кухни таз
И кукол искупаю.

Вода в тазу. А ну скорей
Снимайте, куклы, платья!
Стоит метёлка у дверей –
Начну-ка подметать я.

Беда!.. Не ладятся дела.
Вот глупая метёлка –
Мела, мела, мела, мела,
И никакого толку!

Я мусор спрячу под буфет
И побегу варить обед.

Я макаронину смелю
И настрогаю свечку,
Перемешаю, посолю,
Водой залью и - в печку…

С обедом незачем спешить.
Возьму иголку, буду шить.

В ушко иголкино влезать
Не хочет нитка что-то…
Прилягу лучше я поспать –
Устала от работы.

Пришлось всё делать мне самой –
Помочь-то маме надо…
Когда придёт она домой,
Ужасно будет рада!

© Максим РОМАНОВ

Джон Чиарди - американский поэт и, вроде бы, математик. В детстве у меня была его книжка, я её обожала и затрепала до дыр её, затрёпанную, читала дочери.

Очень люблю у него вот это - эдакий парафраз "Стрекозы и муравья".

Джон Джей Пленти и кузнечик Дэн

В лесу
В одном из прелых пней
Жил Джон Джей Пленти—
Муравей.

На зорьке,
Утренней порой,
Джон Джей
Вставал в неровный строй

Таких же
Рыжих муравьев
И шел в поход
Без лишних слов.

Работал Джон
Что было сил,
В свой муравейник
Он носил
Весь день
С утра и дотемна
Личинки,
Щепки,
Семена.

И всем доволен был
Джон Джей,
Весьма почтенный
Муравей.

Пускай работа
Тяжела,
Зато на лад
Идут дела,

И Пленти,
Волоча жука,
Кричал: — Вперед!
Зима близка!

Вокруг шумел
Дремучий бор,
Пел птиц лесных
Согласный хор,

Но был Джон Пленти
Не таков,
Чтоб слушать
Глупых соловьев.

Он жирных гусениц
Таскал,
Молочных тлей
В листве искал,

Готовил на зиму запас.
И каждый день,
И каждый час
Он повторял:
— Друзья, вперед!
Не медлите!
Зима идет! —

И жил бы он,
Не зная зла,
Но у него
Сестра была.

А каждый знает,
Что сестра
Не всех
Доводит до добра.

Так и случилось.
Вечерком
На ближнем поле,
Под цветком,

Ей повстречался
Дэн — кузнечик,
Смешной
Зеленый человечек,

Который только-то и мог,
Что дергать
Травяной смычок,
Пиликать
На зеленой скрипке
И вечно
Совершать ошибки.

И, неизвестно
Почему,
Сестра Дж.-Дж.
Ушла к нему.
А он с рассвета
До рассвета
Играл на скрипке
Песню лета.

И пела скрипка
Вместе с ветром
О солнышке,
Большом и светлом;

О том, что дни
Бегут за днями;
О том, что мы
Взрослеем с вами.

Прямые сосны
На опушке
Склоняли песне в такт
Верхушки,

Качались
Синие дубравы,
Покачивались
В поле травы,

И, улыбаясь
Песне той,
Крутился важно
Шар земной

Пришла на смену лету
Осень
Лес золото
На землю бросил,

А скрипка пела:
"Все идет,
Всему приходит
Свой черед,

Листва летит,
Трава желтеет,
Одна лишь песня
Не стареет...”

Дубы столетние
В печали
Кривыми сучьями
Качали,

Молчали ели,
Но смола,
Как слезы,
По стволам текла.

А Пленти,
Волоча жука,
Кричал: — Вперед!
Зима близка!

Прожить без скрипки —
Ерунда,
Ведь скрипка —
Это не еда.

Зато без крова
И еды
Нам всем
Не миновать беды.

Он звал сестру:
— Вернись домой!
Замерзнет
Твой скрипач зимой,

А с музыкантом
Ни за грош
И ты, сестрица,
Пропадешь,—

Сестра сказала:
— Милый Джон,
Я не вернусь.
Родным — поклон.

— Ну хорошо! —
Вскричал Джон Джей.—
Посмотрим,
Кто из нас умней.
Беги скорее
К скрипачу,
Тебя я видеть
Не хочу!

Зато,
Когда придет зима,
Ищи себе приют
Сама.

Зимой зеленый
Мутный лед
Все реки и ручьи
Скует,

Поля покроет
Плотный снег,
И скрипка
Замолчит навек.

...И впрямь
(Как смог он угадать)
Помалу
Стало холодать.

Сначала чуть.
Потом чуть-чуть
В термометре
Упала ртуть.

Еще чуть-чуть,
И сразу — хлоп! —
Мороз.
И на дворе — сугроб.

Но Джон Джей Пленти,
Прежде чем
Захлопнуть двери
Насовсем,

Взглянул вокруг.
Вокруг бело.
Все белым снегом
Замело,

И только на деревьях,
Синий,
Сверкает звездочками
Иней.

Над мертвым полем тишина,
И скрипка больше
Не слышна.

И Джон,
Сдержав печальный вздох,
Сказал: — Конец.
Скрипач подох.

Да будет смерть его уроком
Всем скрипачам
И лежебокам.

Пусть воет ветер,
Я тем часом
Отправлюсь вниз,
К моим запасам.

И он спустился вниз. А там
Еда лежала по углам.

Подумал Джон:
“Ну что бы съесть?
Припасов здесь
За год не счесть:

Вот ветчина
Из мотыльков,
Вот макароны
Из цветов...”
Он было сел
За свой обед,
Но вдруг
Воскликнул громко:
— Н-е-е-т!

Я, видимо,
Сошел с ума —
Ведь будет
До-о-олгая зима,

И есть я должен
Понемножку,
Раз в месяц —
Маленькую крошку.

Зато
На следующий год
Совсем не буду
Знать забот.

И правильно
(Скажи на милость),
Зима
Почти до марта длилась.

И как ни странно,
Но в апреле
Лучи
Замерзший лес прогрели.

Когда весна
Погнала стужу,
То выполз мудрый Джон
Наружу.

Голодный, бледный и худой,
Он полз
За новою едой. И, ковыляя
С бугорка,
Кричал:— Вперед!
Зима близка!

Но что это?!
За ближней чащей
Услышал он
Напев звенящий.

Звучала музыка весны,
И, солнышком
Озарены,
Прямые сосны
На опушке
Склоняли песне в такт
Верхушки.

Качались
Синие дубравы,
Покачивались
В поле травы,
И, улыбаясь
Песне той,
Крутился важно
Шар земной.

Кузнечик Дэн
Играл на скрипке,
Вокруг него
Цвели улыбки,
И Джон заметил
Слабым взглядом
Кого-то,
Кто стоял с ним рядом.

Но кто?
Ах, Джон, очки наденьте —
Ведь это бывшая мисс Пленти!
И ослабевший Джон,
Бранясь,
Свалился носом
Прямо в грязь.

.............................
И вот что сообщу я вам
(Прислушайтесь к моим словам):

Накопишь много
Или мало,
Накупишь соли
Или сала,
Сошьешь костюм
Иль три наряда —
Не в этом радость
И награда.

А вот
Без скрипачей
И песен
Наш мир
Совсем неинтересен.

Без песен
Липы не цветут,
Без песен
Реки не бегут

И шар земной,
Как ни проси,
Не повернется
На оси.

Еще скажу о том,
Что тоже
Нам с вами
Забывать негоже:

Зимой,
Когда бушует вьюга,
Кузнечикам,
Конечно, туго.
А иногда и так бывает,
Что кое-кто
Не выживает.

Но песня вечная жива —
Весной,
Когда взойдет трава,
Весь лес огромный,
Все зверье
И все ручьи
Поют ее.

И третье.
То, что надо знать
Тому,
Кто хочет умным стать:

НЕТ НИЧЕГО НА СВЕТЕ
ХУЖЕ,
ЧЕМ СЛУШАТЬ ПЕСНЮ,
ЛЕЖА В ЛУЖЕ.

© Джон Чиарди

балдёж!
Смутно мерещится, что я помню эту фамилию, можт тоже с детства, но что я тогда понимал в муравьях, кузнечиках и их сёстрах?!

однако пред пост воспринимаю исключительно, как провокацию
в кач ответа предлагаю сей квазигиперпарафраз (должен заметить по личн опыту, - оч жизненный! ) (оч ж, что карт не вст!)

Х. Бэллок (/М.Фрейдкин)


ДУРНОЙ ПРИМЕР

Джон Хендерсон, любимец муз,
Утратил к жизни всякий вкус.
Он с детских лет не верил в Бога
И книг читал чрезмерно много,
А чтенье (тут двух мнений нет) –
Источник всех возможных бед.
Зато сестрица Джона, Мери,
Столь закосневшая в безверье,
Что брату фору дать могла,
Со вкусом ела и пила,
Сжигая жизнь в чаду разврата.

Когда же мизантропа-брата
Случалось встретить ей, она
Ему пеняла: "Старина!
Ведь ты рехнешься с этим чтеньем!"
Таким вульгарным обхожденьем
Джон (хоть агностик, но эстет)
Бывал чувствительно задет.

За поведеньем этой пары,
Суля ей всяческие кары,
Синклит соседей-христиан
(Благочестивых прихожан)
Следил, бичуя в равной мере
Вседневное распутство Мери
И чтенье, в каковое Джон
Был безвозвратно погружен.
И все они нестройным хором
Твердили о возмездье скором.

Господь услышал их слова,
И Мери, дотянув едва
До ста трех лет, скончалась в муках
От пситтакоза. А в науках
Погрязший Джон – на склоне дней
Наказан был еще страшней:

Он в брак вступил с одной особой,
Столь светской и высоколобой,
Что, самых лучших чувств полна,
Она столового вина
(А также пива и крюшону)
Ни капли не давала Джону.

Безмерно этим удручен,
Джон был разбит параличом,
И днесь он с каждою минутой
Ждет в трепете кончины лютой.

Мораль
Всяк да поймет на сем примере,
Сколь пагубна нетвердость в вере.

.

Мультик ещё такой есть

ИГРА

Вот я вижу: куст растет в саду,
Воробьи играют в чехарду.
Вижу пса смешного своего,
А теперь не видим ничего!

Вот я вижу: пыль стоит столбом.
Грузовик промчался за углом.
Вижу, как шофер ведет его,
и опять не видим ничего!

Вот мы видим: желтый мотылек
Раскачал зеленый стебелек.
Видим мы, как шмель влетел в окно -
И опять, опять вокруг меня темно!

Снова видим: выбивают кресло,
Видим: приближается гроза.
До чего же это интересно -
Закрывать и открывать глаза!

© Овсей Дриз

Алёше пятнадцать,
Алёше пятнадцать,
Алёше пятнадцать, а выглядит он
Как будто Алёше,
как будто Алёше,
как будто Алёше один миллион!

А всё почему? – спросить вы хотите,
спросить вы хотите,
хотите меня
Скажу по секрету,
скажу по секрету,
скажу по секрету - он курит, друзья,
Он курит давно как,
он курит упорно,
Все курят и Лёша
не отстаёт,
Ведь Лёша такой же,
ведь Лёша такой же,
ведь Лёша такой же как все идиот!

Запомните дети: курить - это вредно, противно, ужасно
И много чего,
Бросайте, скажу я вам честно, детишки
Здоровье оно ведь превыше всего!

А мальчик Алёша, а мальчик Алёша,
Меня не послушал, не бросил курить,
Рыдают родители, бабушка плачет
Алёшеньку им никогда не забыть!

© небесный ананас
(с другого форума)

Вот за что я уважаю софорумчан - что не размещают они в этом треде стишков такого вот рода, как описал это замечательный и ироничный Саша Чёрный:

СИРОПЧИК (Посвящается "детским" поэтессам)

Дама, качаясь на ветке,
Пикала: "Милые детки!
Солнышко чмокнуло кустик,
Птичка оправила бюстик
И, обнимая ромашку,
Кушает манную кашку..."

Дети, в оконные рамы
Хмуро уставясь глазами,
Полны недетской печали,
Даме в молчаньи внимали.
Вдруг зазвенел голосочек:
"Сколько напикала строчек?"

А сам он тоже писал стихи для детей, а не только сатиры:

ЗАСТЕНЧИВЫЙ ТАРАКАН

На столике банка,
Под банкой стакан,
Под стаканом склянка,
В склянке таракан.

Ax, как ему стыдно!
Не мил ему свет.
Все насквозь ведь видно,
А он - не одет...

© Саша Чёрный

Во! Мои детки выросли под, в том числе, и под знаменитое

Мадам, пододвиньтесь немножко,
Подайте свой грузный баркас.
Вы задом закрыли мне солнце,
А солнце прекраснее Вас.

Цитирую по памяти, возможны неточности.