О книге.
Ну что ж, попробую себя в роли сетевого критика…

Моё знакомство с творчеством Ольги Чигиринской (ранее Брилёвой) шло довольно-таки извилистыми путями. Некий виртуал на «Литфоруме» пошёл войной на поклонников Ника Перумова, вооружившись крупнокалиберными цитатами из некой статьи, бичующей перумистов. Нападавшего мгновенно скрутили в тугой узел (ещё бы – на официальном форуме Николая Даниловича, где даже новички знают, «кто такой Кицум» ©!), но сама по себе критика заслуживала уважения. В поисках статьи я забрёл на небезызвестную «Арду-на-Куличках», наткнулся там на текст романа «По ту сторону рассвета»… И пропал. Ненавижу читать с экрана, но этот роман я с тех пор перечитывал уже дважды; похоже, скоро придёт время и третьего раза…
Это лирическое отступление здесь необходимо, потому что вышедший в конце прошлого года новый роман Ольги Чигиринской «Сердце меча» хоть и не является ни в малейшей степени очередным фанфиком по Толкиену, но всё равно привязан к «По ту сторону рассвета» даже не нитями – корабельными канатами. Впрочем, эта связь не единственная, но об этом – ниже
Итак, XXVII век. Человечество давно уже вышло в космос и теперь владеет Галактикой, деля её лишь с шедайин – единственной разумной гуманоидной расой, внешне почти неотличимых от людей. Существует достаточно много независимых миров, однако большинство планет входит в одно из двух объединений. Одно из них – Империя, Четвёртый Рим. Возникла она в результате Эбера, изгнания с Земли всех приверженцев так называемых «сверхценных идеологий» – в первую очередь религиозных. Неудивительно, что формально светская Империя во многом схожа с теократией – именно христианство спаяло её основателей и объединяет граждан.
Противостоит же Империи Вавилон – союз миров, населённых приверженцами так называемой «вавилонской этики». Созданное в противовес безответственной и коррумпированной власти, это сообщество основано на принципах так называемой «вавилонской этики» – своеобразной разновидности «разумного эгоизма», в которой отношения между людьми складываются только на основе взаимных обязательств, не включая в себя никаких сверхценных идеологий. Вавилоняне не атеисты, но и религиозными их назвать нельзя – их мировоззрение больше похоже на языческое, где даже к богам обращаются по принципу «do ut des»: я тебе поклоняюсь, а ты, уж будь добр, обеспечь мне за это какое-нибудь ощутимое благо. Не можешь или не хочешь? Ну что ж, бог, это твои проблемы, а я пошёл молиться и приносить жертвы в соседний храм… Немудрено, что подобного рода взгляды не находят ни малейшего понимания у соседей-христиан. Вавилоняне платят имперцам той же монетой: в их мирах христианство считается «римским безумием» и находится под запретом, проповедников приравнивают к диверсантам и казнят.
Есть и ещё одна причина для вражды между двумя галактическими государствами. Вся экономика Вавилона построена на гемах – генетически модифицированных рабах. Сложнейшая система взаимных клятв и договоров, пронизывающих вавилонское общество, их не касается – гемы никто. Тека и морлоки, рабочий скот и пушечное мясо, сексуальная обслуга… Сотни разновидностей, моделируемых в зависимости от потребностей или прихотей хозяев. Говорящие вещи, разумные животные. Бывшие люди.
Сама по себе такая картина далеко не нова не только в мировой, но и в отечественной фантастике. Достаточно вспомнить хотя бы вышедший несколько лет назад роман С. Лукьяненко «Геном», где тоже описана галактическая империя, населённая «спецами» – людьми, генетически приспособленными к различным профессиям. Однако О. Чигиринская смотрит несколько под другим углом, и под её взглядом глянец «суперменов из пробирки» блекнет. Человечеству не нужны конкуренты, ксенофобия таится в глубине каждой души – а значит, никто не будет тратить силы на то, чтобы создать расу новых властителей Вселенной. А вот верные рабы, запрограммированные на абсолютное послушание, живущие и умирающие ради своих хозяев – совсем другое дело. Да и создать боевого морлока класса «геркулес», двухметровое клыкастое и хвостатое чудовище, куда проще, чем бойца-спец, в движении неразличимого для человеческого глаза и проходящего сквозь силовое поле… Не знаю, ставила ли писательница себе целью полемику с Лукьяненко – но если да, то по крайней мере одно очко в этом поединке она заработала.
… К началу действия романа Вавилон переживает далеко не лучшие времена. Ослабленное борьбой правящих кланов, государство не смогло противостоять Империи и пало под натиском Последнего Крестового Похода. Один за другим правящие Дома сдаются на милость Империи, заключая сепаратный мир – и от Вавилона остаётся лишь последняя планета Картаго, оплот непримиримого Дома Рива.
Империя начинает обживать новые территории, и вот леди Констанс Ван Вальден доминатрикс одного из небольших имперских доминионов, вместе с семьёй покидает планету Мауи и летит к мужу на Санта-Клару. Из-за старой вражды с соседним доминионом леди и её спутники вынуждены отправиться в путь не на пассажирском корабле, а на левиафаннере «Паломник» – судне, предназначенном для поиска и отлова в глубоком космосе «левиафанов», блуждающих скоплений антивещества.
Накануне отлёта «Паломника» нелепо погибает бортмеханик-кок, и капитан Эдвард Хаару, скрепя сердце, вынужден взять на его место вавилонянина Алессандро Мориту, предпочитающего отзываться на имя «Моро»…
Пересказывать дальше сюжет романа не стоит, и причин тут целых две. Во-первых, не хочется портить удовольствие тем, кто ещё не прочёл книгу. Ну а во-вторых… Те, кто читал в детстве роман Жюля Верна «Пятнадцатилетний капитан», могут сами догадаться, как сложится судьба «Паломника», его экипажа и пассажиров.
С книгой Ж. Верна «Сердце меча» связано куда как теснее, чем с предыдущим романом О. Чигиринской «По ту сторону рассвета». Сеть аллюзий и намёков не бросается в глаза, но всё же видна невооружённым взглядом – при том, что сам роман отнюдь не является механическим переносом «Пятнадцатилетнего капитана» в антураж «космической оперы». Что-то вполне очевидно, вроде превращения китобойной шхуны «Пилигрим» в космическую шхуну-бриг «Паломник»; некоторые аналогии заметят те, кто владеет другими языками – например, связь между именами «Моро» и «Негоро» или «Дик Сэнд» и «Ричард Суна».
Многие вопросы, возникающие по ходу чтения, отпадают сами собой, стоит лишь вспомнить сюжет «оригинала». Не стану приписывать себе излишней догадливости, но лично для меня сразу стало ясно, например, почему кос по кличке Динго бросается на Моро – ещё до того, как было рассказана история бывшего хозяина этого зверя.
Собственно говоря, такое «переписывание» в достаточной степени спорно, хотя оно и является основной чертой творческого метода О. Чигиринской. Среди толкиниского фэндома до сих вяло тлеют споры о «По ту сторону рассвета», а старожилы «Литфорума», без сомнения, легко вспомнят историю с помещением этой книги на «Доску позора» – и триумфальным её оттуда снятием…
Так стоило ли брать широко известный сюжет для того, чтобы написать свою книгу? Многие уже поспешили обвинить автора в плагиате – а обвинение это, пожалуй, самое позорное для уважающего себя писателя. Однако не будем торопиться. В своём ЖЖ Ольга объясняет, почему она так поступила. В принципе, она могла бы обойтись и вовсе без комментариев – не извинялся же Шекспир за то, что написал «Гамлета», до неузнаваемости переделав сочинение средневекового автора Саксона Грамматика «Деяния датчан»? Сравнение это более чем уместно: каждый раз новый автор рассказывал совершенно другую историю. Как «Гамлет» – это нечто большее, чем история принца, ловко прикинувшегося сумасшедшим и отомстившего убийце своего отца, так и «Сердце меча» – это, в общем-то, совсем не рассказ о приключениях пятнадцатилетнего младшего матроса, волею судьбы вынужденного принять ответственность за корабль и людей на его борту.
Не собираюсь никому навязывать своё мнение, но лично для меня «Сердце меча» – это роман о конфликте между двумя мировоззрениями, двумя этиками: христианской и «посюсторонней» рационал-релятивистской. И конфликт этот куда глубже, чем противостояние «хорошего парня» Дика Суны и «плохого парня» Моро.
К сожалению, следуя сюжету Ж. Верна, писательница во многом упростила ситуацию. Её Вавилон отвратителен прежде всего потому, что в нём царит рабовладение. Если убрать гемов, заменив их, скажем, на механических роботов – ещё неизвестно, на чьей бы стороне оказались симпатии читателя. С другой стороны, указывать автору, что и как писать – занятие на редкость неблагодарное, а рабовладение хотя и не следует прямо из принципов «вавилонской этики», но и не противоречит ей. Возможно, прав Эктор Нейгал, считающий, что гемы размывают понятие «человек» и тем подрывают сам дух Клятвы – но буква остаётся ненарушенной.
Было бы намного проще, если бы, как в «оригинале» у Жюля Верна, противоположная сторона состояла только из злодеев и их жертв – но Чигиринская не даёт своим читателям такой поблажки. Решая, кто прав, приходится глядеть не только на чудовищ вроде Моро и Джориана – ведь на Картаго есть и Нейгал, до конца защищавший своих гостей-пленников и погибший в неравном бою. И полицейский инспектор Дамон Исия, не брезгующий взятками, выбивающий признания, стравливающий друг с другом преступные группировки – но при этом задачу видевший «в том, чтобы стало как можно меньше преступников, а не в том, чтобы стало как можно больше денег в кармане». Данг Йин Сионг, вожак молодёжной банды Сурков. И многие другие.
Впрочем, одномерных образов в романе почти нет. Обаятельный дьявол Моро уже успел вызвать симпатию у многих читателей. Его подручный Джориан – всего лишь «джентльмен удачи», пират-торговец, для которого охота за пассажирами «Паломника» всего лишь бизнес – как говорится, nothing personal. Точно так же и тайсёгун Рихард Шнайдер обрекает Дика Суну на мучительную смерть лишь ради блага планеты и клана – при этом до самого конца оставляя приговорённому возможность спастись. Напротив, Эктор Нейгал – полковник десанта в отставке, руководивший «зачисткой» на планете Сунагиси и убивший родителей Дика…
О двух из героев романа стоит, пожалуй, сказать подробнее. Один из главных конфликтов в «Сердце меча», как уже было сказано, разворачивается между вавилонским синоби Моро и юным капитаном «Паломника» Диком Суной. Умный, тонкий и беспринципный шпион против бесхитростного и неискушённого мальчишки – казалось бы, все шансы на стороне Моро. Однако Моро, хоть и добивается своей цели, но всё же, как ни парадоксально это звучит, проигрывает. Подвергнутый жесточайшей психоломке, Дик всё-таки оказывается способен думать не только о себе и своей мести мучителю – и хитроумный план «конвертации» рассыпается, Дом Рива не получает нового слугу. Стержень, держащий душу молодого пилота, намного крепче, чем думают враги.
Стержнем этим является вера.
Собственно говоря, «Сердце меча» – книга, христианская настолько, насколько христианским может быть роман в жанре приключенческой фантастики. Дело даже не в отсылках к Библии, догматам веры или истории крестовых походов – реалий, заимствованных из японской культуры, в романе намного больше. Однако многие поступки и мысли главных героев – и, прежде всего, самого Дика – нельзя понять, если забыть об их вере.
В Дике Моро видит себя, свою копию – и основания так думать у него есть. В конце концов, он сам в прошлом был сохэем, монахом-воином Империи. Как и Дик, он попал в плен к вавилонянам и после «конвертации» стал синоби Дома Рива. Моро не мог не рассчитывать на то, что то же самое произойдёт и с мальчиком. Но всё же он ошибается. Дик Суна, потерявший память после резни на Сунагиси, спасённый воинами духовно-рыцарского ордена Синдэн («Кама-но хицуги-но синдэнгун», «Воинство Гроба Господня») и воспитанный в сиротском приюте братьев-михаилитов, мало что имеет в этой жизни, кроме веры – и синоби получает лишь его тело, но не душу.
Ольгу Чигиринскую часто упрекают в излишней жестокости по отношению к героям. Действительно, испытания, выпадающие на долю Берена из «По ту сторону рассвета» или Дика Суны из «Сердца меча», намного превосходят то, что способен вынести обычный человек. И упрёк в том, что писательница делает главными героями мерзавцев, тоже не лишён оснований – её Берен вынужден стать предателем, Дик – убийцей. Однако много ли стоит твёрдость духа, на которую никто не покушался? Хотим мы того или нет, но жизнь – такая штука, где нельзя разгрести навозную кучу, не замарав рук. Важно лишь то, что в итоге оба – и Берен, и Дик – всё-таки остаются героями в истинном смысле этого слова.
Среди издевательств, которыми Моро ломает Дика, есть одно, которое редко выпадет на долю героев обычных приключенческих книг – он насилует мальчика. Может показаться, что это уже излишне: читатель обычно склонен примерять на себя «шкуру» главного героя, а можно ли всерьёз сочувствовать «опущенному»? Но всё же кажется, что это оправдано – всё всерьёз, ни малейших поблажек нет. К тому же отношения, складывающиеся между героем и антигероем куда сложнее, чем кажется на первый взгляд: Моро бисексуален. Похоже, что он испытывает к Дику даже что-то вроде любви – если, конечно, это чувство заслуживает такого названия.
… При всём сходстве романов Ж. Верна и О. Чигиринской между ними есть и одна принципиальная разница. Верновский Дик Сэнд в итоге бежит из Чёрной Африки, спасая почти всех спутников. Дик Суна такой возможности лишён: покинуть планету куда труднее, чем континент, а со дна вавилонского общества добраться до остальных пленников практически невозможно. Перед нами только первая часть романа, мы пока не знаем, как сложится судьба героев – но вот только кажется, что прошедший сквозь ад и ставший «Апостолом крыс» Дик вряд ли так просто сойдёт со своего пути. Ненавидевший Дом Рива всей душой, он всё же пытается его спасти, изменив изнутри – и проповедует гемам, крестит их, даёт рабам человеческие имена. Это нельзя назвать сознательной борьбой, диверсией, попыткой разрушить врага изнутри – Дик просто не может поступить по-другому. Единственная возможность уцелеть для Картаго – это отказаться от рабства и признать гемов людьми, прекратив войну с Империей. Помогая рабам, Дик тем самым даёт шанс спастись и их хозяевам.
… «Картаго» в русском языке звучит как «Карфаген» - тот самый, что должен быть разрушен.
Остаётся только ждать выхода второй части романа.

Пишет Estell Greydaw  

Приятно взять в руки хорошую и умную книжку. Такую, которая зацепит самые глубины души, поставит сложные вопросы и даст ответы - и даже более того, научит находить эти ответы.
Мир "Сердца меча" странен, необычен, местами непонятен - но он реалистичен. Достоверен. А все потому, что Чигиринская работает в методе, который я бы назвала фантастическим реализмом. Или, скорее, фантастико-психологическим реализмом. Ольга - достойная наследница классиков реализма (я имею в виду - настоящего реализма, а не советского издевательства). Ее книги цепляют и грузят так же, как книги Достоевского или Олеся Гончара. Они заставляют думать.
Когда читаешь - оторваться невозможно, а потом ходишь как пришибленная и думаешь, думаешь...
Нынче разве что Дивов так умеет - но его читать тяжело (для меня, во всяком случае).
Теперь конкретно о " Сердце   меча "
Главный герой - болезненно честный человек. Это та честность, которая тождественна чести.
Дик не принимает компромиссов - он не способен, и тем ему тяжелее в тех ситуациях, когда компромиссы необходимы. Когда нужно выбирать между плохим и неправильным. Между большим и меньшим злом.
Для него это такая мучительная боль, что ее прямо физически ощущаешь. И понимаешь - герой обречен. Я не знаю, чем кончится - но пока что не похоже, что хеппиэндом. И не потому, что автор имеет обыкновение убивать полюбившихся персонажей (видимо, для большей жалости), а потому, что опять-таки тот же фантастико-психологический реализм требует. Такие долго не живут. Да, они живут ярко, сильно, они способны перевернуть мир, они становятся или очень большими негодяями, или святыми - но они рано гибнут в этом, земном мире.
Дик это чувствует и внутренне готов к смерти.
Моро - это антипод Дика, это то, что получается из таких мальчиков, когда они ломаются.
Моро - это такая восхитительная мерзкая сволочь, что я понимаю, отчего некоторые дамы любят негодяев. Но мне вот Моро напомнил мой самый страшный сон - когда мне приснилось, что меня искушает дьявол. Бр-р, до сих пор страшно. Так вот, если автор ставил целью сделать из Моро беса - то это получилось на 12 баллов. Противостояние Дика и Моро - это одна из основных осей романа. Потому что в них воплощены противостоящие идеологии, противостоящие системы. Дик, кстати, вовремя понял, что еще немного - и он упадет с той грани, по которой идет, туда, откуда вылезет уже вторым Моро.

Нейгал сел рядом с мальчиком и заметил, что тот медленно перебирает четки — как видно, молится. Но на его лице не было никакого этого дурацкого просветления — такое лицо бывает у человека с больным животом, поэтому Нейгал решил брать быка за рога.
— Извини, что я прерываю твою молитву, сынок, но я принес тебе поесть. У тебя должно было уже пройти — шок так долго не держится, а Моро нарочно это сказал, чтобы был шок.
— Это правда?
Нейгал открыл термос.
— Да. Я полковник десанта, командир третьей бригады «Бессмертных» Эктор Нейгал, выполнял на Сунасаки много разных приказов, в том числе и этот.
В термосе был горячий тяхан.
— Послушай, малый. Я не верю в прощение грехов, и не верю, что сейчас ты сможешь меня простить — я сам вырос без родителей, и, хотя потерял иначе, знаю, чего тебе пришлось хлебнуть. Слишком серьезный у тебя ко мне счет, чтобы ты мог его обнулить. Но твоя леди сказала, и она права: если я не попрошу у тебя прощения — будет совсем скверно. Поэтому… — Нейгал запнулся. Он специально подготовил длинную реплику, чтобы разойтись и произнести последние слова с разгону, не задерживаясь — но язык споткнулся о них, и Нейгалу потребовалось целых два вздоха, чтобы собраться с духом и сказать:
— Прости меня. Если сможешь, конечно.
— Вы же не верите, что смогу, — проговорил Дик. — Зачем тогда просите.
— Чтобы напоследок между нами все стало ясно, мальчик. Вряд ли оба мы переживем эту ночь, но если повезет — нам предстоит провести много времени вместе. Может быть, ты захочешь свести счеты, может быть, нет. Но я хочу, чтобы все было ясно. Я жалею о том, что случилось. О том, что Совет принял такое решение и мне довелось исполнять его.
Парень взялся за меч, и Нейгал весь подобрался. Он пришел на галерею при стволе. Будучи солдатом, он знал, что даже сильные люди порой слетают с нарезки. Конечно, он не собирался пускать ствол в ход — а ствол был серьезный, такой чепухи, как импульсники, Нейгал не признавал — но ведь и рукоятка вполне себе эффективна, если ей аккуратно приложить по загривку. Но в этот же миг старый солдат понял, что даже протянуть руку к кобуре сейчас будет неправильно. Это было похоже на припадок какого то безумия, но вдруг он всем своим существом понял, что не должен делать никаких попыток к самозащите, даже если мальчик сейчас развалит его надвое, как куриную тушку. Бред, конечно, но Нейгал не мог в ту секунду поступить иначе, а в потом не мог понять, как он поддался этому безумию. Он даже слегка развел руки в стороны, показывая беззащитно раскрытые ладони.
Но Дик ничего не сделал — только вцепился в рукоять меча и прижался к ней лбом.
— Если бы вы знали, как я хотел попасть сюда… — проговорил он, то и дело срываясь в свистящий шепот. — Как я молился… каждый день молился, чтобы если у вас будет оружие — то пусть и у меня будет оружие, а если не будет — так на то у меня есть руки, ноги и зубы… Как я думал — на кого же вы похожи… Кем надо быть, чтобы это сделать…
— Ну и? На кого я оказался похож?
Мальчик ответил не сразу, какое то время вглядывался в лицо собеседника.
— На моего капитана, Эдварда Хару… Когда я смотрю на вас — не верю, что вы это сделали.
— А ты что себе думал — что я с рогами и когтями?
— Нет… ну, может быть, вроде Джориана… из тех, кому все равно, в кого стрелять.
— Парень, я не оправдываюсь. Я знаю, что оправдания мне нет, а если бы и были — у нас с тобой нет такой общей правоты и неправоты, чтобы ты эти оправдания принял. Я виноват перед тобой и что смогу, все для тебя сделаю, чтобы искупить вину. Посмотри на мою старую рожу: красная?
Дик покосился на Нейгала и кивнул.
— Вот видишь. Мне стыдно. У меня вся рожа горит. Я в жизни еще никому и никогда не показывался с такой рожей. Черт, опять несу не то. Возьми поешь, потому что дело к вечеру, а на тебя смотреть страшно — тень от тени. Как ты будешь драться? Ты же сохэй, а не ликеистка сопливая, чтобы от расстройства морить себя голодом.
— Я не сохэй, — Дик взял тарелку с «грязным рисом» и ложку. — Я не успел сложить обетов.
— Ну, не важно. Все равно ты мужчина, и тебя ждет мужская работа. Ешь.
Дик начал есть. Руки у него слегка дрожали, но Нейгал уже видел, что он успокоился.
«А ведь он самом деле готов был меня полоснуть», — понял Эктор. Ему и это было знакомо: вскипает на человека такая ярость, что убить готов — и тут уже отрезвляет само понимание того, что и в самом деле можешь убить… Нередко. Но не всегда.
— Я не знаю, что мне делать, мастер Нейгал, — мальчик вернул пустую тарелку с ложкой. — Я буду вместе с вами драться… конечно, я должен вас простить. Потому что вы столько добра нам сделали…
— И потому что ты христианин, да? Знаешь что, вот этого не надо. Не бери на себя больше, чем можешь. Есть вещи, которые простить невозможно, это выше людских сил — да и нельзя их прощать.
«Но чего же я тогда хочу?» — подумал он. Вот холера. Семь лет он пил каждый день, чтобы заставить свою совесть если не заткнуться, то хотя бы прикрутить фитилек. Семь лет то гнал из памяти тот день, после которого ему стыдно было смотреть на себя в зеркало, то заставлял себя помнить, потому что забывать это было нельзя. Вчера, услышав «Ричард Суна с планеты Сунасаки», он почти поверил в чудо.
— Сначала я чуть не решил было, что твой Бог и вправду есть, — признался он. — Чушь, конечно — проще было бы шваркнуть меня молнией по башке, пока я еще не отдал приказа.
— Ямэ! — крикнул мальчик. — Я не хочу спрашивать об этом Бога, я хочу вас спросить, пока я жив: какого черта вы не остановились!?
Нейгал скрипнул зубами. У него было много ответов на этот вопрос, и ни один не годился сейчас. Потому что какое дело мальчику до Клятвы? Как ему объяснить, что граница тонка и каждый проводит ее для себя сам. Дело даже не в том, что откажись Нейгал выполнять приказ — его выполнил бы кто то другой, и без особых угрызений, потому что партизаны Сунасаки не особо соблюдали правила войны, и у Бессмертных к ним накопился большой счет. Простым отказом выполнять решение совета и уходом в отставку он ничего бы не решил и никого не спас, а спасти можно было обратив оружие против своих же… Дух Клятвы иногда требует прямо изменить букве. Но как точно определить этот момент?
— Послушай, — сказал он. — Я всегда делал только то, что должен был делать. Как сейчас. Тогда у меня получилось скверно. Теперь… — Эктор развел руками. — Я многого тебе не смогу объяснить: времени. Я причинил тебе боль, я об этом жалею и постараюсь сделать для тебя все, что смогу. Вот и все, что я хотел сказать.
— Хорошо, — сказал Дик. — Спасибо.
Они сидели рядом, вглядываясь в снежную заметь, и Дик чувствовал себя опустошенным. В больном горле скребло, глаза казались высохшими и даже сомкнув веки, Дик не получал облегчения. Прежде ответственность давила ему на плечи со страшной силой — теперь словно кто то снял этот груз, и открывшаяся легкость пустоты говорила, что все кончено. Осталось лишь сделать последний шаг и принять поражение.
Дик не видел в поражении позора. Люди гибнут, и дела их гибнут вместе с ними, но это не позор. Дик не предавал своих друзей, своих суверенов и своей веры — а потому не чувствовал ни стыда, ни страха — только бесконечную горечь. Он сам немного удивлялся себе — ведь должно же быть хоть немного страшно? — но испытывал лишь отвращение к людям Джориана и к Моро, который привел сюда всю эту шваль. Дик и в мыслях не допускал сдаться живым, и ему было противно умереть от руки такого гада как Джориан, а больше — ничего. Только острая жалость к тем, кого он любил и не смог спасти, к маленькому Джеку, Бет, леди Констанс и ее нескладному брату, пятерке гемов, всем рабам манора, леди Кассандре и этому старику, которого одной половиной души он ненавидел до крика, а другой половиной — уже успел полюбить. Одна половинка души вцепилась в горло другой, и если бы не этот внутренний ураган, душа Дика представляла бы собой совершенно спокойный черный омут. Но Моро бросил в этот омут камень, и все черти рванули на поверхность.
Именно сейчас Дик по настоящему понял, что означает «любить грешника и ненавидеть грех». Он ненавидел Рива, но его ненависть прежде носила абстрактный характер. Он смутно помнил людей в силовых кидо с «крыльями феникса» на шлемах и со светлыми волосами под шлемами, но у этих людей не было лиц. Дик не знал ни одного имени, не помнил никакого конкретного облика. Его ненависть была сосредоточена на самом имени их Дома. У него не было ни мотивов, ни объяснений их преступлению — только само деяние, и по этому деянию Дик решил, что все его участники — нелюди.
И вот он встретился с участником этого преступления. С человеком. Причем таким человеком, которому он без колебаний подал бы руку, даже если бы не был ему ничем обязан. И сейчас, глядя на этого человека, задавал небесам вопрос: как, КАК он мог?
А небеса молчали. Может быть, по той же причине, по которой не остановили руку Нейгала: тот должен был остановиться сам, и Дик сам должен был задать свой вопрос.
Но Дик не задал его, потому что ответ уже не имел значения. Мастер Нейгал сделал то, что сделал, не из садистских побуждений, а по каким то своим резонам, и резоны эти были достаточно вескими, чтобы наступить себе на сердце. Моро, наверное, прав: родись Дик в Вавилоне, он и сам мог бы так…
Но стоило ему хоть на миг закрыть глаза — и под воспаленными веками вставал ненавидимый с детства силуэт нелюдя в кидо и «крыльях феникса». И тогда ему казалось, он способен убить. Поэтому он старался не закрывать глаз и помнить, что перед ним человек.
Он стоял не столько перед вопросом о смысле прощения, сколько перед вопросом о бессмысленности мести. Память о бойне в Курогава была в его сознании непрестанно болящей язвой, и когда он поддавался гневу, казалось, что кровь убийцы эту язву излечит. Если в мести есть смысл, то только этот — израненному сердцу сделается немножко легче. Но при взгляде на старого спивающегося солдата этот резон исчезал: в мире станет еще одним хорошим человеком меньше, вот и все, что даст месть.
— Мастер Нейгал, а что вы делали бы на моем месте?
Нейгал прищурил глаза и усмехнулся.
— Ты знаешь, на твоем месте я оказался бы безо всякого выбора. Если бы кто то вырезал клан Дусс, с ним была бы вендетта до конца.
— Да же если бы он сделал вам такое добро, как вы мне?
— Я дождался бы случая отплатить за добро добром, а потом отомстил.
— Какой тогда смысл в таком добре?
— Что значит «какой»? Нельзя быть неблагодарной свиньей. И нельзя прощать чужую боль. Ты можешь прощать свою боль — но не чужую. Если ты веришь в своего Бога и в загробную жизнь — то как ты посмотришь в глаза своим убитым, если не отомстишь?
Дик пожал плечами:
— А как я им посмотрю в глаза, если отомщу? Они в раю, они радуются… Вы думаете, ваша смерть обрадует их еще сильнее?
— Парень, неужели тебе в самом деле не хочется меня убить? — спросил Нейгал, а про себя подумал: «Совсем свихнулся старый пень — я что, должен его уговаривать начать против меня вендетту?»
Дик поморщился — видно, объяснения давались ему так же тяжело, как и Нейгалу.
— Если бы вы сказали, что были правы… так и надо… тут неважно было бы, прощаю я вас или нет — я убил бы вас просто потому что…
— Потому что мразь, которая может убивать женщин и детей, считая, что так и надо, по земле ходить не должна, — кивнул Нейгал. — Ты прав, прощение к этому делу отношения не имеет. Я убил бы и собственного сына, если бы он… — тут Нейгал осекся.
Довольно долго они сидели рядом молча, потом Нейгал свистнул в свисток для вызова прислуги, и на галерею вышла Нанду Эстер. Хозяин отдал ей термос, а потом сказал, проводив ее взглядом:
— В одном была права Касси — ты ходячая бомба. Еще и суток не прошло, как ты всех моих уже крестил… И даже если мы выкарабкаемся, между нами ничего не будет по прежнему.
Дик покачал головой.
— Я тут ни при чем. Они сделали это ради вас, а не ради Бога. Они так вас любят…
Нейгал кивнул, и дальше они снова сидели молча. Акхат бледным пятном проступала сквозь облака на западе. Потом пришел Призрак Ионатан, и Нейгал отпустил Дика.
— Иди, парень. Попрощайся со своими на всякий случай.
Дик покачал головой.
— Прощаться — это плохая примета. На «Ричарде» не прощались, когда уходили в десант.
— Ну значит, не попрощайся, а просто поговори. Потом всякое может случиться. И ты пожалеешь, что что то важное осталось несказанным.
— А вы, мастер Нейгал?
— Я уже сказал все, что было нужно. Иду надевать доспех. Кстати, как имя Сета, оружейника?
— Карл, сэр.

Отзыв на "Сердце Меча"
 
Предполагался для дайри, но те, по доброй традиции, лежат бездыханными. Посему запощу здесь, потом перенесу туда.
Тэги с дайри, в местных так и не разобралась, читать, наверно, не слишком большое удовольствие. Но всё равно - пусть будет.

1. Сразу хочу оговориться: рецензией тут и не пахнет. Большая часть - сугубое ИМХО.
2. Пишется главным образом для того, чтобы собрать все мысли и суждения в кучку, раз и навсегда. Свою позицию я попытаюсь ещё раз выразить в фанфиках по книге, которые обещала некоторым людям, но начну здесь.

[MORE=Собственно, он]
[B]Об ассоциациях и якобы плагиате.[/B]
Многие видят в этой книге перекличку с "Пятнадцатилетним капитаном" Жюля Верна или даже - вот уж чего так и не поняла! - с "Отблесками Этерны" Камши. Более того, иногда даже не рецензию, а плагиат. Сразу оговорюсь: "Пятнадцатилетнего капитана" просто не читала, Этерну одолеваю с трудом. Так что первого типа ассоциаций у меня не могло быть по определению, второй... тоже как-то не проскользнул. Отношения Рокэ и Дика в ОЭ мне кажутся абсурдом, отношения Моро и Дика же - нет, но подробнее о них ниже.
Если какие "пришлые" мотивы в СМ и просматриваются, так это японские аниме и манга. Яркая раскраска гемов, безупречная внешность вавилонской аристократии, вообще весь антураж Картаго, флорды... Может быть, я неправа, пусть знающие люди поправят.Опять же, всё ИМХО.

[B]О мире и достоверности.[/B]
Признаюсь честно, мне было довольно сложно сообразить, что мир СМ и есть наша Вселенная, всключающая совеременный ХХ и начало ХХI века. Скорее показалось, что это Вселенная, где история веке эдак в 14-15 "ответвилась" от нашей и пошла по другому пути. Потому что никто не сможет убедить меня, что христианство способно из нынешнего приниженного, огрублённого, обездуховленного состояния возродиться. Не верю. Возвращение к феодализму, как произошло и в Империи, и в Вавилоне, - возможно. Но не к Богу. Потому что его, как заметил небезызвестный Ницше, люди убили.
Если Ольга напишет историю выхода человечества в дальний космос и колонизации с обоснованием ведущей роли христианства - возможно, поверю. Но пока не могу.
Поэтому для меня Вселенная СМ - параллельный мир, пусть и единый когда-то с нашим.
Второе. Не верю, что японский язык с его сложностью и иероглифическим письмом мог стать на момент Исхода всеобщим, а потом распространиться по Галактике. С другой стороны, встречать японские "термины" в тексте забавно и приятно, так что особых претензий у меня нет. Любопытно, кстати, что некоторые слова прижились в Синдэне, другие же - в Вавилоне.

[B]Об уровнях конфликта.[/B]
На первый взгляд, СМ - приключенческий роман, ещё больше эта точка зрения укрепляется, если искать в книге аллюзии на "Пятнадцатилетнего капитана". Конфликты на космическом корабле, гибель экипажа, таинственный то-ли-пират-то-ли-шпион, превращающийся в синоби с "карт руж", высадка на незнакомую и враждеюную планету... Словом, захватывающего действия хватает, и роман толщиной в 700 с лишним страниц отнюдь не выглядит растянутым. Но это лишь тонкая корочка, первый слой.
На первый взгляд, за героями стоят противоборствующие державы, Империя и Вавилон. Однако на деле противоборство закончено, хотя о степени напряжённости вийны мы не знаем ничего, Вавилон пал и больше никогда не поднимется. Построенная на гемах экономика так или иначе будет Империей разрушена, а упрямые Рива... что же, мир праху их дома.
Боюсь, Империя реализует страстное желание Дика: "разбросать их по Галактике, чтобы не встретились никогда, потому что где их двое, там уже дом Рива, а он должен быть уничтожен". (не ручаюсь за точность цитаты).
Картаго - Карфаген - должен быть разрушен до основания... Империя, конечно, не пойдёт на поголовное истребление Рива, но культуры, Клятвы, кораблей, наконец, им не оставят. История почти трёхтысячелетней давности повторяется.
Итак, приключения - внешний слой, в политической и военной сферах всё решено, остаются две плоскости - собственно конфликт характеров героев и философский аспект.
О втором скажу кратко, потому что являюсь неисправимой атеисткой и в вере ничего не смыслю, чувства верующих стараюсь не оскорблять и не спорить с ними. Но мимо всё же пройти не могу.

[B]О философской стороне и религии.[/B]
СМ пропитано христианским чувством, не побоюсь этой патетичной формулировки. Главным образом благодаря личности Дика, конечно. Вера помогает юноше с честью выдержать выпавшие на его душу испытания, тут не поспоришь. Вопрос в том, насколько стойкость Дика обусловлена его христианскими убеждениями, а насколько - силой характера и судьбой. На мой взгляд, роль первого фактора минимальна: христианство помогает облечь душевную силу в осязаемую форму, чётко выстроить систему идеалов, но самой по себе силы характера не обеспечивает. Это средство, способ мышления, но не суть жизни. Никто меня в этом не разубедит, даже Дик Суна.
Христианство является также катализатором конфликта Империя-Вавилон. Первые возмущены бездуховностью вторых, вторые считают убеждения первых "римской ересью", навроде заразной болезни. Первые полагают, что гемы, безусловно, наделены душой, а потому вся вавилонская социально-политическая система должна быть разрушена. Гемы, как показывает опыт Дика, тянутся к христианству, просят крестить их, дать имя.
Вопрос, опять же: что стоит за столь безусловной верой гемов - некое духовное начала, доказывающее их равенство людям, или некая ограниченность сознания, справедливое следствие генетических модификаций, определяющее их стремление найти высшего покровителя, надежду на бессмертие, будь она сколь угодно абсардна?
Я понимаю, как в своей Вселенной на этот вопрос отвечает автор. Не спорю, разумеется. Но и безусловно согласиться не могу.
Вообще конфлитов в книге множество. Чего стоит хотя бы патовая ситуация, в которой оказывается вынужденный "наощупь" двигаться по космосу Дик, узнав, что у маленького Джека заканчиваются препараты крови и ретровирус. Не будем забыват про леди Констанс, опять же. Сцена объяснений между Диком и Бет тоже превращается в поле идеологической борьбы: схлёстываются вавилонское и христианское отношение к любви, Дик проявляет невозможную и нелепую честность и идёт к Констанс объяснять, что нет никаких свидетельств в его пользу, доминатрикс, в свою очередь, пытается узнать правду у Мориты.
Философские противостояния вовсе не выглядят притянутыми за уши, "подвешенными" к сюжету, за что автору огромное спасибо. Их итоги неоднозначны. Хотя автор, безусловно, на стороне Империи и Ричарда Суны, на что, как Творец, имеет полное право.

[B]О гемах.[/B]
Основа экономики Вавилона - плохо представляю себе, как иначе она будет организовываться, - причина войны, главный пункт идеологических разногласий Империи и Вавилона, актуальный и после победы Империи.
"Я не состою в вашей клятве," - подчёркивает Морита. - "Для нелюдей у меня нет имён."
Гемы воспринимаются в Вавилоне как рабочие животные, нелюди, неразумные полностью. Причина внешне чудовищного отношения к ним - не жестокость вавилонян, а принципиально другие, по сравнеию с Империей, идеологические посылы. И трудно разобраться, чья позиция правильна.
Ведь гемы, освобождённые с большинства захваченных планет Рива, беспомощны. Свобода причиняет им гораздо больше вреда, нежели бывшие хозяева, найти работу на имперских планетах они не могут. Да и имперцы не одинаково добродетельны и гуманны.
Как заметил тот же Морита, леди Констанс может быть сколько угодно добра к ама, но что с ними случится, если Мауи завхватит Брюс? Что, если наследники доминатрикс окажутся менее добродетельны, чем она?
Больше вопросов, чем ответов.
Осмелюсь сказать: в бессмертную душу я не верю. А потому не считаю, что гемы обладают развитым сознанием, полноценными чувствами и т.д. Родись я в Вавилоне в эпоху его расцвета - помечтаем для пущей убедительности! - вопринимала бы расбство гемов как совершенно нормальное явление. И даже с позиции стороннего наблюдателя, что ни говори, так воспринимаю. Потому что они созданы служить, а не жить, не мыслить. И единственный способ решить проблему, если уж гем-рабство для христианской Империи нестерпимо, - это дождаться, пока все гемы вымрут. Не очень долго придётся ждать, если учесть, что некоторые виды не способны к размножению (морлоки), а у других (тэка) в третьем-четвёртом поколении уже огромный процент уродств.
"Инкорпорировать" гемов на равных в человческое общство не удастся. Параллель с чернокожими рабами в Америке лишь кажущаяся. Гемы принципиально по-другому биологически устроены. И с этим уже ничего поделать нельзя.

[B]О характерах и личных симпатиях. [/B]
Около двух третей книги я находилась, что называется, "под кайфом". На оставшейся трети ум был трезвый, потому что на первой сотне страниц образ Моро почти не раскрывается, ну а в конце... я продохнуть не могла от отвращения, встречая на страницах образ сеу Лесана, скажу честно!
Сразу кратко "отпишусь" по Дику, негоже оставлять главного героя без внимания. Да, хорош и небанален. Да, "светел" настолько, насколько это возможно в его жизненных обстоятельствах. Да, стоек и заслуживает уважения. Но для меня безнадёжно скучен. Пожалуй, потому, что я уверена: Ричард Суна не повторит ошибок Моро, никого не предаст и не скатится до ничтожества. Я в нём уверена, читать про него не против, зевать не зевала, но большого интереса тоже не испытывала. Хотя, возможно, моя вера в его непогрешимость преувеличена.
[OT]Считаю, что Дик на 100% гетеросексуален, сторонников противоположного мнения порву на клочки, буде они тут встретятся. Пусть я к мальчику равнодушна, но поганить его образ не позволю![/OT]

Кто откровенно раздражает и заставляет зевать, так это леди Констанс на пару с братом. Ну, оторванный от реальности "кабинетный учёный" Августин ещё ничего, хотя со всеми своими причудами никакой роли в сюжете не играет. Но добродетельная доминатрикс... Слишком безупречна, слишком железна, слишком холодна. События, глубоко задевающие её, не доведены до развязки, доминатрикс всё время за спиной Дика, решать и нести ответственность ему. Констанс не срывается, не требует от юного капитана посадить "Паломника" на первую попавшуюся планету, лишь бы спасти Джека, не попадается на провокации соблазнителя Моро. Лучше бы сорвалась. Стала бы, по крайней мере для меня, менее скучной.

Бет. Жду от неё большего. Пока - полная неопределённость, весомой сюжетной роли она не играет, с позицией в координатах Вавилон-Империя явно не определилась. Уверена, автор сумеет сделать её выбор нетривиальным, хотя продолжательницей дела Лорел и Рихарда я Бет не вижу.

Наконец, сеу Лесан (и остальные Рива скопом)
Я легко ведусь на "обаятельных сволочей" и знаю за собой эту слабость. Именно поэтому большую часть книги почти не дышала, пребывая в экзальтированном состоянии. Но Сандро Морита, он же Морихэй Лесан, он просто Моро - не дьявол во плоти и не сверхчеловек, как казалось мне вначале. Он гнилая, вонючая тряпка, о которую хочется вытереть ноги, предатель и последняя дрянь.
Огромный респект автору: кажется, она хотела сделать Мориту настолько отрицательным и отвратительным, насколько это возможно, - и ей это удалось. В полной мере и без перегибов.
Грань между любовью и отвращением к отрицательному персонажу очень тонка, но переход через неё очень остро чувствуется. Для меня шаг к ненависти был коротким, десятка страниц: сцены изнасилования и последущих впечатлений Моро - хватило, чтобы возненавидеть господина Лесана навсегда. И никакие благородно-самоотверженные поступки, буде они случатся, моей позиции не изменят. Пройдусь по пунктам:
1. Он гомик. Да, именно, не бисексуал, а голубой. Он может сколько угодно спать с Лорел, но сути это не меняет. Я в душе гомофобка, поэтому, как ни ннизменно звучит, для меня это второй по важности фактор.
2. Он предатель, причём двойной. И было бы ещё первое предательство, по отношению к Синдэну, для меня не в счёт... кто же после фирменной синобской конвертации не сломается? Моренито захотел жить - это нормально. Моренито влюбился - могу простить, хоть и с громким скрипом. Морихэй Лесан сражался за Рива, едва не погиб за них, стал калекой - преклоняюсь и признаю его подавляющее превосходство над Эктором Нейгалом. Сколь бы Нейгал в резне на Сунагиси ни раскаивался, он лишь жёг других и не горел сам. А когда сгорел, то уже насмерть, и проблема "как жить дальше" перед ним не стояла.
[OT]Поскольку, повторюсь, я атеистка и не осуждаю гем-рабство, считаю, что "сожрать" клона Моро имел полное право. Нет, не так. Право сильного не обсуждается. За это я его не осуждаю. Скорее осудила бы за смирение со своей инвалидностью, слепотой и т.д.[/OT]
Но Рива сеу Лесан тоже предаёт, не только в душе, но и по факту, своими руками "слепив" им самого страшного врага. Ведь прежде чем до Картаго доберутся имперские корабли, Ричард Суна разрушит дом Рива изнутри, я в этом уверена. Как уверена и в том, что, найди Моро Дика в лабиринте под Пещерами Диса - живым, разумеется! - он не прикончил бы его, а выходил бы и, возможно, даже помог в борьбе против Рива.
Никакая "любовь" Морихэя не оправдывает, и не потому, что она голубая или невзаимная и оттого насильственная. Наоборот, принижает, лишает остатков человеческого достоинства.
Прочитала, что сеу Лесан должен погибнуть от клыков и когтей Динго. На мой взгляд, это слишком лёгкая смерть.

Что сказать о других Рива... Очень интригует Аэша Ли, надеюсь, проскальзывающий на заднем плане образ главы синоби разовьётся в что-то большее. Лорел и Рихард Шнайдеры не впечатлили, первая мертва, но второй, уверена, предстанет в следующей книге в иной ипостаси. Дом Рива ведь под двойной угрозой - и внешней, и внутренней - а Шнайдер из тех, кто сражается до последнего.
Мой любимый персонаж - тоже Рива, но он, по славной традиции, преследующей меня от одной понравившейся книги к другой, безнадёжно мёртв. Более того, живым на страницах "Сердца Меча" и не появляется. Это тайсёгун Экхарт Бон, первая и , увы, не последняя любовь господина Лесана. Можно было бы как-то свою привязанность обосновать, но я не буду. Надеюсь раскрыть это в фике.

Всё, пожалуй. Ещё раз спасибо автору за замечательную книгу, прочитанную на двух - всё-таки одного на 700 с гаком страниц не хватило - дыханиях=) Продолжение читать обязательно буду, несмотря на трясучку, которая начинается при любом упоминании имени Моро. Слишком интересны мир, характеры, конфликты, чтобы лишать себя удовольствия из-за одной падали. Надеюсь, Ольга его вскорости убьёт и облегчит мою душу.

[/MORE]

Повторюсь ещё раз - ИМХО, ИМХО, одно лишь ИМХО.  

Ура! Сбылась мечта идиотки! …. Э-э. Я имела в виду: «Мы сделали это!»
Столичные книготорговцы могут жить спокойно. Я больше не буду приставать к ним с неприличными предложениями и просьбами раздобыче несбыточного товара. ПОТОМУ ЧТО Я ТАКИ-КУПИЛА КНИГУ ОЛЬГИ ЧИГИРИНСКОЙ «СЕРДЦЕ МЕЧА»!!!

Рецензия – вот.

ШКАТУЛКА С СЕКРЕТОМ.
(маленькая рецензия на книгу О. Чигиринской «Сердце меча»).

«Победоносное шествие с хрустом костей под ногами
должно встречать на своем пути хоть какие-то препятствия…»
О. Чигиринская «СМ»


«Космическая опера - жанр консервативный». Так начинается аннотация к этой книге. Кажется, что после творчества Гамильтона, Лукаса, Буджолд и прочих мэтров жанра сложно создать какой-то новый космос. Но если вы устали от картонных поделок а-ля «Звездные войны» и прочих «блокбастеров с бластерами», которыми забиты полки книжных магазинов, а душа просит чего-то хорошего и умного из этой же оперы, то книга «Сердце меча» для Вас.
Итак, действие начинается со старта космического корабля-левиафаннера, корабля-охотника, который летит с нетипичным заданием. Везет пассажиров. Здесь же происходит знакомство с командой, с политикой, с миром этой книги. Продолжая цитировать аннотацию « …Итак, среди звезд только что отгремел последний Крестовый Поход. Сплотившись было на время войны, доминионы Четвертого Рима возобновили соперничество. Доминатрикс леди Констанс инкогнито покидает свой недавно отвоеванный лен на корабле "Паломник", команда которого немногочисленна, но очень своеобразна. Вчерашний крестоносец капитан Хару, пилот Майлз Кристи из древнего народа шедайин, его юный ученик Ричард, чудом выживший в уничтоженном городе на планете Сунагиси, стармех - искалеченный ветеран Вальдер, навигатор Джезекия Болтон и второпях нанятый бортмех Сандро Морита - их странствие закончится совсем не там и совсем не так, как они думали…»
Начало книги – собственно, полет, история отдельная. Сколько раз автора критиковали за это «чрезмерно затянутое и подробное» начало! За точное, до мелочей описание интерьера, одежды героев, техники. За «японский уклон» и религиозность. При первом взгляде, кажется достаточно сложно воспринимать это «все и сразу». Здесь нет погонь и перестрелок и других, положенных по жанру атрибутов. (Пока нет, далее это будет и в избытке!!!) И даже, кажется, не хватает остроты сюжета. Однако старательный читатель, все-таки пройдя эти страницы, начинает понимать ЗАЧЕМ сделано такое четкое вступление. Он постепенно погружается в эту загадочную и занимательную Вселенную, обитатели которой не супергерои и супергероини, а обычные люди, со своими достоинствами и недостатками. Не картонно-манекенные, а живые. Все. Им хочется сопереживать, им хочется сочувствовать. Среди них появляются свои симпатии и антипатии. И когда привычная жизнь многих героев рушится – это уже не оставит читателя равнодушным. Книга оказывается шкатулкой с секретом. Перед остросюжетным разворотом событий идет мягкое неспешное вступление, помогающее лучше познакомиться с главными действующими лицами. Тем более, что хороший стиль и юмор автора как нельзя лучше способствует этому. Плюс роскошные описания, чем живет этот космический мир. Его политики, экономики, законов.
Нет смысла пересказывать сюжет книги – лучше, чем изложил автор, у меня все равно не получится. Однако на ряде моментов хочется остановиться подробнее.
Прежде всего, основной конфликт книги – противостояние двух главгероев молодого пилота Ричарда Суны и матерого хищника разведчика-синоби Моро. Имперец Ричард, человек, который не смотря ни на что сохранил в душе Бога, и вавилонянин Моро, который этого сделать не сумел. Отсюда исходят и поступки каждого из них. Моро стремится к разрушению, Ричард – к спасению. И разведчик-синоби, умелый манипулятор… оказывается бессилен перед своим юным противником. Ричард не желает укладываться в схемы, которыми мыслит Моро, которыми мыслит дом Рива, которыми мыслит Вавилон вообще.
Пик противостояния - праздник Волны. Умелец Моро проворачивает хитрую комбинацию, направленную на то, чтобы окончательно подчинить юного Ричарда, чтобы сделать его пилотом дома Рива. Движущая сила комбинации – месть юноши. (То понятие, которое в доме Рива понимают и ценят). Ради этого Моро готов подставиться под удар сам. Но… ловушка не срабатывает. Ричард не покупается на попытку мести. Вместо этого он тратит полученную возможность на то, (как он думает), чтобы спасти свою любимую девушку Элизабет. Праздник заканчивается трагедией. Погибает сестра сегуна Лорел Шнайдер и ее телохранительница. А Моро никак не может понять ПОЧЕМУ. Где он сам совершил ошибку? Что сделал не так? Почему не учел подобного поворота событий. Да и Рихард Шнайдер, брат погибшей, готовый лично уничтожить убийцу любимой сестры опускает руку с занесенным мечом. В его мышление подобные поступки тоже не укладываются. Постепенно перед юным Ричардом Сунной отступает весь могущественный дом Рива. Уничтожить юного пилота не трудно. А вот сломать и сделать своим – оказывается невозможно.
При этом Ричард щедро делится своим внутренним, духовным светом со всеми, кто согласится его принять. Иногда, на первый взгляд, кажется, что это приводит только к лишним жертвам – сделать выбор, принять Бога и погибнуть. Но нет. Опять не все так просто. Шкатулка снова оказывается с секретом. Вроде бы бессмысленное сопротивление и смерть в бою ветерана Нейгала – это его собственный выбор. И его пример, который он показывает юному Ричарду. Нейгал становится своеобразным учителем юноши. И тем вавилонский ветеран искупает перед молодым космоходом свою вину за уничтожение Сунагиси, родины Ричарда.
Молодой бесхитростный морлок Гэппу, получив новое имя Майлз с удивлением обнаруживает в себе новую личность. Личность, способную на отчаянные поступки, которых нельзя ожидать от рабски-послушного клона. Но его безнадежная и безуспешная попытка спасти Ричарда пугает тюремщиков.
Перечислять такие ситуации можно достаточно долго.
И уже ближе к концу книги читатель, успевший полюбить этот загадочный космический мир вдруг понимает, что не смотря на весь антураж, новые технологии и термины, книга выглядит реальной. Даже в далекой-далекой Галактике, даже в эн-ном веке истинная вера остается верой, дружба – дружбой, любовь-любовью, а подлость – подлостью, добро – добром, а зло, соответственно злом. Как в жизни. Вот, наверное, и главный секрет этой книги-шкатулки.