ИнКвИзтОр :"Влюблённым посвящается"

О взор твоих очей
И нежность милых губ!
О Нимфа - дитя блаженной красоты!
Мой разум, обречённо,
От сердца отступил,
Твоя любовь вошла в него, как яд,
Пронзая, поглощает плоть.
Истома сладкая на вкус
И горькая надежда,
Мечтателя погубит вмиг,
Лиш он поймёт всю горечь
Той утраты, что жизнь его
Держала на пороге,
Закрыв к паромщику дорогу.

* * *

воспоминания - подстрочником
но время - переводчик скверный
я холодею позвоночником
я становлюсь открытым нервом

я в клочья рвусь и в небо тёмное
кричу: отдай меня, пусти меня
я перемолота, растоптана
обожжена и обессилена

какое странное название
у этой муки окровавленной
но говорят, что мироздание
на нас и держится, раздавленных

на ненароком причастившихся
и в миг ослепших от прозрения
на вознесенных - и разбившихся
но помнящих о воскресении

и этот ужас впрок испытанный
и эту боль с глазами-безднами
любовью называют, видимо
дурацкой, злой и бесполезною

(с) Уля Каприз

***
Только утро любви хорошо: хороши
Только первые, робкие речи,
Трепет девственно-чистой, стыливой души,
Недомолвки и беглые встречи;

Перекрёстных намёков и взглядов игра,
То надежда, то ревность слепая,
Незабвенная ,полная счастья пора,
На земле- наслаждения рая!

Поцелуй- первый шаг к охлажденью;мечта
И возможной и близкою стала;
C поцелуем роняет венок чистота,
И кумир низведён с пьедестала;

Голос сердца чуть слышен, зато говорит
Голос крови и мысль опьяняет;
Любит тот, кто безумней желаньем горит,
Любит тот,кто безумней лобзает...

Светлый храм в сладострастный гарем обращён.
Смолкли звуки священных молений,
И греховно пылающий жрец распалён
Знойной жаждой земных наслаждений.

Взгляд прикованный прежде к прекрасным очам
И горевший стыдливой мольбою,
Нагло бродит теперь по открытым плечам,
Обнаженным бесстыдной рукою...

Дальше миг наслажденья и пышный цветок
Смят и дерзостно сорван, и снова
Не отдаст его жизни кипучий поток,
Беспощадные волны былого ...

Праздник чувства окончен ...погасли огни,
Сняты маски и смыты румяна;
И томительно тянуться скучные дни
Пошлой прозы, тоски и обмана!

1883
С. Надсон

(Текст из сети могут быть ошибки в пунктуации.)

Томас Мур
-----
Не говори мне, милая, не надо
-----
Не говори мне, милая, не надо,
Что чувства я свои в вине топлю.
Твоя печаль сегодня виновата,
Что в чаше я любимый взгляд ловлю.
Хоть знаю толк в вине,
Но все ж дороже мне
Неяркий свет души твоей, мой друг,
И взгляда темнота,
И вздоха долгота
Не только чашу освятят, а все вокруг.
Не оттого ль душа твоя томится,
Что ныне к чаше я хмельной приник?
Так пусть поможет страннику напиться
Любви преображающий родник!

Я слышал, у Любви две розы были, -
Их боги подарили, а потом
Один цветок росою окропили,
Другой полили пенистым вином.
И с помощью земли
Бутоны расцвели:
Один был бледноцветный и ранимый,
Другой был ярок, ал
И тем напоминал
Глаза и щеки женщины любимой.
Не оттого ль душа твоя томится,
Что ныне к чаше я хмельной приник?
Так пусть поможет страннику напиться
Любви преображающий родник!
-----
Перевод - А. Преловский

Не бывает, зато красиво.

СКАЗАННОЕ

"Не вертись перед зеркалом - красоты всё равно не дано,
Марш за уроки".
"Ты болван - не можешь решить простейшую задачу.
Пшёл в угол!".
"У тебя руки растут из задницы!
Что, пришить пуговицу - такая проблема?!".
"Перестань ныть, слабак. Если уж не можешь дать сдачи -
Хоть тут не позорься".
"Из-за твоих болезней мы не завели второго ребёнка -
А уж, наверно, получилось бы что получше".
"Из-за тебя я вышла замуж за эту скотину -
Он мне сломал всю жизнь!".
"Из-за тебя я так и не вышла замуж -
Ты мне всю жизнь сломал!".
"Ты - растяпа!".
"Уродка!".
"Слабак!".
"Дура!".
"Нежеланен!".
"Нежеланна!".

*
Берём - нельзя не взять.
Прирастает к коже отравленным даром кентавра.
Корчимся.
Не умираем.

*
Случается чудо.
Бьёт молния, включается электромагнит,
Встречаются взгляды и губы.

*
Кто-любит смотрит по другую сторону глаз,
Куда нет входа родительской лжи.

*
"Ты прекрасен".
"Ты мудра".
"Ты силён и надёжен".
"Ты волнующа и желанна".

*
"Нет", - испуганно говорит обманутый ребёнок.
"Нет, нет, я на самом деле гораздо хуже.
Ты поймёшь это и уйдёшь.
Лучше не ври себе. Я-то знаю, что отражается в зеркале".

*
Кто-любит плетёт паутину снов, и поёт колыбельную,
И укрывает одеялом -
Звёздные лучи, лунные лучи, бисер ночной росы.
"Спи", - говорит. "Во сне я расскажу тебе правду.
Ты отогреешься, отдохнёшь, утром выпьешь сладкого чаю,
И вспомнишь, и поверишь.
Я любуюсь тобой, я уважаю тебя, я хочу тебя.
Я сберегу тебя - от других ли, от плещущейся ли в глазах боли.
Любимый.
Любимая".

*
И разглаживаются складки на лбу.
И теплеют дрожавшие руки.
И губы во сне повторяют: "Люблю",
И наяву: "Люблю".

© Татьяна луговская

* * *

Я буду помнить тебя и в марсианском плену —
В колоннах каналорабочих, в колодцах шахт,
Угрюмо глядя сквозь красную пелену
И смесью горючих подземных газов дыша.

Я буду помнить тебя и в марсианском плену,
Вращая динамо-машину, дающую ток
Какому-то Межгалактическому Гипер-Уму,
Пульсирующему, как огромный хищный цветок.

На грустной земле и в марсианском раю,
Где больше мы не должны ничего никому,
Закрою глаза, уткнусь в ладошку твою —
И этого хватит на всю грядущую тьму.

© Григорий Кружков

В который раз беспомощно пьянею,
В родные глядя серые глаза...
Хотела бы любить тебя сильнее,
Да только жаль - сильней уже нельзя.

Никак я не могу к тебе привыкнуть.
Значителен в любви любой пустяк:
"Не уходи!" - тебе хочу я крикнуть,
Когда ты отступаешь лишь на шаг...

Кем были мы, что с нами дальше будет,
Что потеряем мы, а что найдем, -
Не говори, молчи! Мы - только люди,
Мы люди - врозь, Вселенная - вдвоем.

Пускай нас тешит и морочит случай,
Но волны - не помеха кораблю
Храни меня, люби, жалей и мучай, -
Я с каждым днем сильней тебя люблю.

Романс


В облаках сигаретного дыма
Нас пьянит полумрак голубой.
Этой ночью я точно любима,
Я желанна, я здесь, я с тобой.
Мои губы целуют бокалы,
А губам отвечает вино,
А у нас снова времени мало -
Мне вернуться пора уж давно.

Я безумно люблю твои руки -
Я готова расплавиться в них.
"Смерть" - обычное имя Разлуки,
Это смерть, что всегда для двоих.
Как же я начинаю бояться,
Когда ночь опьяняет, как лесть
Я никакие могу разобраться -
Почему же я, собственно, здесь?!

Я не знаю, чего же ты хочешь
Даже более - что я хочу!
"Эй, цыганка, что нам напророчишь:
Если счастье, я озолочу!.."
Но глаза ее сказочно хладны,
И улыбка лукаво умна:
"Нет, красавица, карт здесь не надо.
Ты прекрасно все знаешь сама.

Все обошлось без цыганки,
Все обошлось без гаданья.
И снова - жизнь наизнанку,
И снова - боль и страданья.
Меня кружила планета,
Вдруг одарив листопадом,
Но все прошло, его нету!
А мне другого не надо!

И снова страстные песни
Под грифель будут ложиться,
А там по-прежнему вместе
В пьянящем танце кружимся.
В нас будет мир растворяться.
Где все правдиво и ложно!
И грифель будет ломаться,
Когда поймет, что все в прошлом!

И все обилие красок
Опишет мой черный грифель,
Под буйство дьявольских красок,
Что разойдутся по грифу.
Ах, это счастье без меры,
Что осень нам подарила!
И все цвета в мире - серы,
Перед тем, как все это было !

Я соберу воедино
Сплетенье чувств и восторгов,
И в бесшабашности винной
Рассыплю между аккордов,
Добавлю боль и беспечность
К самоубийственной смеси -
Со мной она будет вечно,
Ведь все останется в песне!..

Все обошлось без цыганки,
Все обошлось без гаданья,
И снова жизнь наизнанку,
И снова боль и страданья.
И снова грусть сердце жалит,
И слез пролито немало,
И лишь одно утешает -
Цыганка правду сказала.

1991 г.
Лаура (О. Тишина)

Это гениальные строки о любви. Трудно поверить, что они суть слова изреченные. Кажется, это чувства, проистекающие непосредственно из души и прямо в душу же проникающие...

* * *

Эта встреча никем не воспета,
И без песен печаль улеглась.
Наступило прохладное лето,
Словно новая жизнь началась.

Сводом каменным кажется небо,
Уязвленное желтым огнем,
И нужнее насущного хлеба
Мне единое слово о нем.

Ты, росой окропляющий травы,
Вестью душу мою оживи, -
Не для страсти, не для забавы,
Для великой земной любви.

© Анна Ахматова

17 мая 1916

Ты успокой меня,
Скажи, что это шутка,
Что ты по-прежнему,
По-старому моя!

Не покидай меня!
Мне бесконечно жутко,
Мне так мучительно,
Так страшно без тебя!..

Но ты уйдешь, холодной и далекой,
Укутав сердце в шелк и шаншилла.
Не презирай меня! Не будь такой жестокой!
Пусть мне покажется,
Что ты еще моя!..

© А.Н. Вертинский, 1930 г.

По-моему это песня
Стихи Юрия Воронова
Музыка Сергея Арно

Убивали любовь, убивали в четыре руки,
Били с разных сторон, состязаясь в сноровке и силе.
Им шептала любовь: "Ах, какие же вы дураки!"
Но они ей в ответ за ударом наносили.

Убивали любовь, и однажды любовь умерла,
Ей бы их обмануть, притвориться убитой – и только,
Но любовь, как любовь, притворяться и лгать не могла,
Да и им поначалу не жаль её было нисколько.

Убивали любовь. На поминках его желваки
Заходили на скулах, а взгляд её слёзы затмили,
И тайком друг от друга всё те же четыре руки
Поливают отныне цветы у неё на могиле.

оно?

Юлия Друнина:

Нет в любви виноватых и правых.
Разве это стихия - вина?
как поток раскаленной лавы
Пролетает по судьбам она.

Нет в любви виноватых и правых,
Никого здесь нельзя винить.
Жаль безумца, который лаву
Попытался б остановить...

ПОСВЯЩЕНИЕ ГЛЭДИС

автор: Андрей Шилин
(было когда-то давно выложено на форуме в Логове Белого Волка)

Из рук ты волка угощала.
Он привыкал к рукам твоим.
Непросто было поначалу
Понять друг друга вам двоим.

Ты день за днем, за словом слово
Вела уроки доброты.
Стал находить он смысл особый
Во всем, чего касалась ты.

Из рук твоих по доброй воле
Поймать мог розу на лету -
Чтоб захмелеть от вкуса крови
В исколотом шипами рту.

А ты ему трепала холку
И зарывалась в шерсть лицом.
Ты знала главное - что волку
Вовек не стать домашним псом.

Ты привыкала к мукам боли,
Что расставание сулит:
Ведь волк - он твой, пока на воле,
На цепь посадишь - загрустит,

Натянет цепь, на зуб проверит,
И полоснет по сердцу вой.
Переменившись, он изменит:
Как будто здесь - но не с тобой.

Пусть лучше он в лесу холодном,
Один, не жалуясь судьбе,
Голодный, верный и свободный,
Поет и плачет о тебе!

Поднимем тему. =)
Отдельное спасибо выражается покинувшей нас пани Читатель, но дело ее живет. И Ленин, такой молодой, и Ленин опять впереди..

РЕДОНДИЛЬИ,
в которых говорится о том, что красота, преследуемая
докучной любовью, может избавиться от нее
с помощью откровенности столь учтивой, что даже
выказанное пренебрежение не будет оскорбительно
для влюбленного

Причуды сердца столь неясны,
что мне сомнений не избыть:
я не могу вас полюбить,
вы разлюбить меня не властны.

Каков бы ни был выбор мой,
не может быть он справедливым:
чтоб стал один из нас счастливым,
несчастным должен стать другой.

Ужель в любовном этом споре
мне к вашим снизойти мольбам?
Ведь если я вам счастье дам,
что дам себе я? Только горе.

И не грешно ли говорить,
что я должна, скрепясь душою,
для вас пожертвовать собою,
чтоб вам блаженство подарить?

Но совесть, что б я ни твердила,
была бы нечиста моя,
когда бы за любовь вам я
лишь ненавистью отплатила.

Зачем мне быть жестокой к вам?
Зачем так больно вас обижу?
Коль за любовь возненавижу,
то чем за ненависть воздам?

Я день и ночь в одной заботе:
не знаю, как мне с вами быть?
Мне хуже смерти вас любить,
а не любить вас - вы умрете.

Должна я средство отыскать,
чтоб свято соблюсти условье:
не убивать вас нелюбовью,
но и любовью не спасать.

К чему вам попусту томиться,
оплакивая жребий свой?
На середине золотой
мы с вами можем помириться.

К чему мою жестокость клясть?
Когда б надежда вам не мнилась,
вас не терзала бы немилость,
меня - непрошеная страсть.

Отрекшись от надежд на счастье,
тем отведете вы беду:
я жертвой страсти не паду
и не умрете вы от страсти.

Я о согласье вас молю,
и да послужит в утешенье
вам - то, что нет во мне презренья,
мне - то, что я вас не люблю.

Легко поладить бы могли мы,
от распри тягостной устав,
когда б, возлюбленной не став,
для вас осталась я любимой.

И тем бы от обоих нас
вы благодарность заслужили:
за то, что вы меня любили,
а я не полюбила вас.

И пусть достичь ни вы, ни я
не сможем вожделенной цели,
но оба мы играть умели,
и доказательство - ничья.
(с)Хуана Инес де ла Крус

Н.А. Некрасов

* * *
Мы с тобой бестолковые люди:
Что минута, то вспышка готова!
Облегченье взволнованной груди,
Неразумное, резкое слово.

Говори же, когда ты сердита,
Все, что душу волнует и мучит!
Будем, друг мой, сердиться открыто:
Легче мир - и скорее наскучит.

Если проза в любви неизбежна,
Так возьмем и с нее долю счастья:
После ссоры так полно, так нежно
Возвращенье любви и участья...
<1851>

Полконя за табуретку... =)

Капелька человеческого потока,
Может, Наташа, а может, Ирина,
Где-то идёт, каблучками цокая,
Первая женщина моего сына.

Первая в жажде, первая в поиске.
Вечная или случайная?
Где повстречается – в парке, в поезде?
Застенчивая? Отчаянная?

Светят коленками
В юбочках-мини
Студентки и секретарши...
Ты, что проявишь мужчину в сыне,
Моложе его или старше?

Если старше...
Смиренно прошу, не воинственно:
Слов не прячь сокровенных и нежных,
Не вымещай
На моём единственном
Обид на своих прежних.

Чтоб не прошла ты, первая женщина,
по душе сыновней, как трещина.
Чтобы не проклял твои он двери,
Чтоб, ликуя, сердце – в ребро,
Чтобы шёл от тебя и верил,
Что женщина – есть добро...

Ну а если моложе,
Если
Цел ещё и косичек лён, -
Я хочу, чтоб в тебе воскресли,
Сын мой, рыцари всех времён.

Чтоб от первой взрослой постели
Глаза её не опустели.
Чтоб тобой человечность мерила,
В голосишке чтоб – серебро...
Чтобы шла от тебя и верила,
Что мужчина – это добро.

(с) Нора Яворская
Во имя свысока спустившегося подзатыльника. =) Извините, исправлюсь.

Иногда лучше такое:

В твоих объятьях даже смерть желанна!
Что честь и слава, что мне целый свет,
Когда моим томлениям в ответ
Твоя душа заговорит нежданно.

Пускай в разгроме вражеского стана
Герой, что Марсу бранный дал обет,
Своею грудью, алчущей побед,
Клинков испанских ищет неустанно,

Но, робкому, пусть рок назначит мне
Сто лет бесславной жизни в тишине
И смерть в твоих объятиях, Кассандра.

И я клянусь: иль разум мой погас,
Иль этот жребий стоит даже вас,
Мощь Цезаря и слава Александра.
(Пьер де Ронсар)

А иногда это:
Опасайся плениться красавицей, друг:
Красота и любовь - два источника мук.
Ибо это прекрасное царство невечно -
Поражает сердца и уходит из рук.
(Омар Хайям)

Ком глины и камень

"Любовь прекрасна и скромна,
Корысти ей не надо;
За нас в огонь пойдет она -
С ней Рай и в бездне Ада".

Так пел ком глины в колее
Попавший под копыто.
На это камень из ручья
Ответил ядовито:

"Любовь корыстна и жадна!
Покоя нас лишая,
Все под себя гребет она -
С ней Ад и в кущах Рая!".

У. Блейк (перевод С. Степанова).

Вот! Актуальненько.

* * *

Меня любили мужчины,
Имея на то причины,
А я любила мужчин
Без всяких на то причин!

© Ольга Арефьева

* * *

Я пью отвратительный кофе с сухим молоком,
читаю наскальные прописи мальчика-осень,
а в небе парит вместо ангела старый дракон,
и лживое лето куда-то на крыльях уносит.

Я пью отвратительный кофе и вижу в окно:
накинув на строгий ошейник кто шарф, кто платочек,
друг друга не любят актеры немого кино,
любить - это больно, ошейник царапает очень.

Я пью отвратительный кофе и сплю на ходу,
и вижу во сне земляничное дерево с юга.
И птицы еще не успели накликать беду,
мы все еще дети, мы помним и любим друг друга.

Я пью отвратительный кофе и верю сильней,
что, если бы Бог по-иному смотрел бы на вещи,
он жил бы в одном из не очень холодных морей,
любил бы хороший он кофе и ласковых женщин.

© Елена Бушуева

Моя любимая, пожалуй, у Щербакова:

Австралия

Мотор подъехал, чужеземный, фиолетовый, я марку бы назвал, да забываю постоянно.
В него шатенка голенастая уселась, дверью хлопнула, и все, и все, и только брызги из-под колеса.
Странно,
вы как хотите, мне странно,
ведь я почти уже любил ее за некоторый пафос очертаний, так сказать, и вообще за выражение лица.

Когда знакомишься на улице, тирады о погоде не проходят, устарели как идея.
Предпочитаю для начала выразительный какой-нибудь вопрос философического свойства, например:
"Где я?
Скажите, девушка, где я?"
На многих действует, а этой хоть бы что, не удивилась, как не удивился бы реаниматор или милиционер.

Нет, я не жалуюсь, я в принципе привык бы и к тому, что мир бывает невнимательным и черствым,
Что благородным образцам он соответствует не шибко или требованьям высшим отвечает не вполне.
Черт с ним!
Не отвечает, и черт с ним.
Но почему в таком количестве, во всяком переулке, изначально, бесконечно и как раз по отношению ко мне?

Еще я мальчиком все думал, заведу себе зверька, а то их вон-то сколько скачет по полям-то!
Возьму в приятели разумного жирафа, муравьеда или просто кенгуру. Я даже имя подыскал:
Лямбда!
Я назову его Лямбда.
Так думал я, но детство кончилось, а бедный муравьед и по сегодня остается невостребован и скачет, где скакал.

А незнакомка номер два уже тем временем взошла на тротуар, фосфоресцируя и рдея.
Весьма мила, не хуже прежней, даже лучше, то есть даже лучше всех, и очень кстати, я ведь тоже не любой.
"Где я?
Девушка, девушка, где я?
Не к Вам, не к Вам ли я теперь уже почти совсем испытываю что-то, что по некоторым признакам похоже на любовь?"

Э. Асадов один из любимых поэтов и его стихи о любви, самые проникновенные на мой взгляд. Очень нравиться "Баллада о ненависти и любви", "Любовь, Измена и Колдун", "Эдельвейс"

* * *

Может быть, это точка безумия,
Может быть, это совесть твоя:
Узел жизни, в котором мы узнаны
И развязаны для бытия.

Так соборы кристаллов сверхжизненных
Добросовестный луч-паучок,
Распуская на ребра, их сызнова
Собирает в единый пучок.

Чистых линий пучки благодарные
Собираемы тонким лучом,
Соберутся, сойдутся когда-нибудь,
Словно гости с открытым челом.

Только здесь, на земле, а не на небе,
Как в наполненный музыкой дом, -
Только их не спугнуть, не изранить бы -
Хорошо, если мы доживем.

То, что я говорю, мне прости.
Тихо, тихо его мне прочти.

© О. Мандельштам

Рождественский Всеволод

Она ни петь, ни плакать не умела

Она ни петь, ни плакать не умела,
Она как птица легкая жила,
И, словно птица, маленькое тело,
Вздохнув, моим объятьям отдала.

Но в горький час блаженного бессилья,
Когда тела и души сплетены,
Я чувствовал, как прорастают крылья
И звездный холод льется вдоль спины.

Уже дыша предчувствием разлуки,
В певучем, колыхнувшемся саду,
Я в милые беспомощные руки
Всю жизнь мою, как яблоко, кладу.

* * *

С.Э.


Писала я на аспидной доске,
И на листочках вееров поблёклых,
И на речном, и на морском песке,
Коньками по льду и кольцом на стеклах, -

И на стволах, которым сотни зим,
И, наконец - чтоб было всем известно! -
Что ты любим! любим! любим! - любим!
Расписывалась - радугой небесной.

Как я хотела, чтобы каждый цвел
В веках со мной! под пальцами моими!
И как потом, склонивши лоб на стол,
Крест - накрест перечеркивала - имя...

Но ты, в руке продажного писца
Зажатое! ты, что мне сердце жалишь!
Непроданное мной! внутри кольца!
Ты - уцелеешь на скрижалях.


© Марина Цветаева
18 мая 1920

* * *

ты письмо мне не прислала,
я ответ не написал,
клены, ивы и березы
благодарные стоят

© Рома Воронежский

Нуашо? Это тоже о любви

Кенгуру

Утро девушки

Сон меня сегодня не разнежил,
Я проснулась рано поутру
И пошла, вдыхая воздух свежий,
Посмотреть ручного кенгуру.

Он срывал пучки смолистых игол,
Глупый, для чего-то их жевал,
И смешно, смешно ко мне запрыгал,
И еще смешнее закричал.

У него так неуклюжи ласки
Но и я люблю ласкать его,
Чтоб его коричневые глазки
Мигом осветило торжество.

А потом, охвачена истомой,
Я мечтать уселась на скамью;
Что ж нейдет он, дальний, незнакомый,
Тот один, которого люблю!

Мысли так отчетливо ложатся,
Словно тени листьев поутру.
Я хочу к кому-нибудь ласкаться,
Как ко мне ласкался кенгуру.

Николай Гумилев

Мне-то что, что ты мудак?
Я люблю тебя и так,
нежно, верно и давно.
Мне-то что, что ты говно,
хрен моржовый, конь в пальто?
Я люблю. Тебе-то что?

© Вера Павлова

Arcanis, это шедевр. Браво Вере Павловой!

Нина Искренко.

Секс -пятиминутка

Он взял ее через пожарный кран
И через рот посыпался гербарий
Аквариум нутра мерцал и падал в крен
Его рвало обеими ногами
Мело-мело весь уик-энд в Иране

Он взял ее
на весь вагон
Он ел ее органику и нефть
забила бронхи узкие от гона
Он мякоть лопал и хлестал из лона
и в горле у него горела медь
Мело-мело весь месяц из тумана
Он закурил
решив передохнуть

Потом он взял ее через стекло
через систему линз и конденсатор
как поплавок зашелся дрожью сытой
свое гребло
когда он вынимал свое сверло
Мело-мело
Мело

Потом отполз и хрипло крикнул ФАС
И стал смотреть что делают другие
Потом он вспомнил кадр из "Ностальгии"
и снова взял ее уже через дефис
Мело-мело с отвертки на карниз
на брудершафт Как пьяного раба
завертывают на ночь в волчью шкуру
Он долго ковырялся с арматурой
Мело-мело
Он взял ее в гробу

И как простой искусствоиспытатель
он прижимал к желудку костный мозг
превозмогая пафос и кишечный смог
он взял ее уже почти без роз
почти без гордости без позы в полный рост
через анабиоз

и выпрямитель

И скрючившись от мерзости от нежности и мата
он вынул душу взяв ее как мог
через Урал Потом закрыл ворота
и трясся до утра от холода и пота
не попадая в дедовский замок
Мело-мело От пасхи до салюта
Шел мокрый снег Стонали бурлаки
И был невыносимо генитален гениален

его
кадык
переходящий в
голень
как пеликан с реакцией Пирке
не уместившийся в футляры готовален
Мело-мело Он вышел из пике

Шел мокрый снег Колдобило Смеркалось
Поднялся ветер Харкнули пруды
В печной трубе раскручивался дым
насвистывая оперу Дон Фаллос
Мело-мело Он вышел из воды
сухим Как Щорс
И взял ее еще раз

(шедевральнее)

размечталась Нина Искренко...
немного классики (Апполинер):


ЗОЛОТОЙ СОН

Губы ее приоткрыты
Солнце уже взошло
И проскользнуло в комнату
Сквозь ставни и сквозь стекло
И стало тепло
Губы ее приоткрыты
И закрыты глаза
А лицо так спокойно что сразу видно какие
Снятся ей сны золотые
Нежные и золотые

Мне тоже приснился сон золотой
Будто с тобой
У древа любви мы стоим
А под ним
Ночью безлунной и солнечным днем
Время подобно снам
Там котов ласкают и яблоки рвут
И темноволосые девы дают
Плоды отведать котам

Губы ее приоткрыты
О как дыханье легко
Этим утром в комнате так тепло
И птицы уже распелись
И люди уже в трудах

Тик-так тик-так
Я вышел на цыпочках чтоб не прервать
Сон ее золотой

* * *

Улетела моя щебетунья
От меня под дождем проливным
В городок по соседству улетела моя щебетунья
Чтобы там танцевать с другим
Что ни женщина лгунья лгунья

Я прибыл к тебе на предмет поцелуя
В хорошем костюме с цветами в кульке.
Тебя я нашел исключительно злую
С какой-то бумажкой, зажатой в руке.

Ты грозно вращала большими глазами,
Была ты вся бледная, словно яйцо,
И, бюст орошая свой пышный слезами,
Бумажку пихала мне прямо в лицо.

Вл.Гаврильчик 1969

shishoq, разбавлю немного

Осип Мандельштам

Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.

Как журавлиный клин в чужие рубежи --
На головах царей божественная пена --
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?

И море, и Гомер -- все движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.

...жил девятьсот лет,
имел восемьсот жен,
сорок тысяч детей,
триста дворцов с прибамбасами,
армию, флот, рабов,
золота двести тонн,
сто покоренных племен,
шпионов один миллион,
наложниц один миллион —
и одну распутную девку

К столетнему сопляку
попал он однажды в плен,
лишился племен, рабов,
армии, флота, золота,
трехсот дворцов с прибамбасами,
верблюдов с боеприпасами,
был проклят детьми и женами,
друзьями и приближенными,
наложницами, шпионами,
верными прежде массами,
но — не распутной девкой.

Когда же он стал гоним,
она побрела за ним —
безо всякого там говоренья,
отставая шагов на десять,
напевая какую-то глупость,
собирая цветы, коренья,
травы, плоды, колючки,
не оглядываясь назад —
на триста дворцов с прибамбасами,
на родину с кипарисами...
Ну что с нее взять, с дебилки,
с этой распутной девки
с птичкою на макушке,
с бабочкой на затылке?..

Юнна Мориц 1996

Hа траве зеленой лета
Стану петь тебе я песню,
И ромашек тихий лепет
Мне поможет рассказать,
Как трудна была дорога
Через годы, через беды,
Как мерещилась повсюду
Глаз печальных бирюза.

Hеужели не заметишь,
Hе услышишь, не поймешь,
Иль подумаешь, что ветер
Все зто шепчет?

Я могла бы петь погромче,
Да боюсь, услышат птицы,
Разнесут молву по свету,
Hаболтают, оболгут.
Лучше пусть тебе приснится
Эта песня летней ночью,
Как пою ее тихонько
Hа ромашковом лугу.

Hеужели не очнешься,
Hе поверишь, не вздохнешь?
Иль подумаешь, что просто
Всякое снится.

Пусть тогда и я увижу
Летней ночью сон чудесный,
Будто ты поешь мне тихо,
Как ты без меня устал...
Пусть звенит, как ключик, песня,
И не громче, и не тише,
Только б я тогда хотела
Спать всегда.

(с) Вера Матвеева

Японский бог, благословляя землю,
Кругом рассыпал вишен лепестки,
Я изумленный, радостно приемлю
Твоих грудей невинные соски.

В моей душе симфония играет,
Большое нечто происходит в ней:
Любимая моя меня лобзает
И посвящает в таинство грудей.

Различные условности забыты,
Одежды сняты, с тела снят запрет,
Ты грезишь, и глаза твои закрыты,
Моей любви божественный предмет.

Ах! Если бы еще летать я мог!
Японский бог!
Японский бог!

Гаврильчик 1967

Давайте на ту же тему

Она лежала на кровати,
Губу от страсти закусив,
А я стоял над ней в халате,
Ошеломительно красив.

Она мою пыталась шею
Руками жадными обнять,
Ей так хотелось быть моею.
И здесь я мог ее понять.

© Игорь Иртеньев

да все не так было


Танго в стиле кич

В лазурь залива солнце село,
Стояли вы, глаза закрыв,
Я вашу руку взял несмело,
Сдержать не в силах свой порыв.

Пьянящий аромат азалий
Все тайной наполнял вокруг.
Вы с дрожью в голосе сказали:
— Я умоляю вас, без рук.

Волна ласкала, набегая,
Покров прибрежного песка.
И я ответил: — Дорогая,
То лишь рукав от пиджака.

Вы мне в лицо захохотали,
Сверкая золотом зубов:
— А я-то думала вначале,
Что вы способны на любов.

Вам не хватает безрассудства,
Вас не манит страстей игра.
Нет, я не верю в ваше чувство,
К тому же мне домой пора.

Блестело море под луною,
Молчал о чем-то кипарис.
Я повернулся к вам спиною,
И мы навеки разошлись.

1983

Безобразие, Любовь на второй странице!

Я не убила. Я разлюбила...
Любовь Захарченко

Я не убила. Я разлюбила
Но почему же я не смеюсь?
Того, что было, я не забыла.
Того, что будет, я так боюсь.

Я так свободна! Куда угодно
Я головою теперь верчу
Как в дверь чужую о мостовую
Я каблуками всю ночь стучу!

Огни рекламы... Афиши драмы...
И одинокий сержант ГАИ
Кричит: "Родная! Ты что больная?!
Смотреть мне страшно в глаза твои!"

Я не убила! Я разлюбила!
Но почему же я не смеюсь?!
Того, что было, я не забыла!
Того, что будет, я так боюсь!

Чернеют арки. Пустеют парки.
Я каблуками всю ночь стучу!
Как в дверь чужую. О мостовую.
Никак свободы не получу.

Нифига себе сколько времени тему не обновляли. Вот и займусь этим. Стихи автора, в настоящее время практически неизвестного. А жаль.

Последняя поэма

... Слышишь ли шорох летящего времени?
Вечно его колесница в пути...
Сердца удары нам слышатся в небе,
Звезды во тьме колесницей раздавлены, -
как не рыдать им у тьмы на груди?..

Друг мой!
Время мне бросило жребий,
В сети свои захватило меня,
Мчит в колеснице опасной дорогой,
Слишком от мест, где ты бродишь, далекой,
Там, где уже не увидишь меня,
Там, где неведомо, что впереди...
Кажется мне: колесницей захвачена,
Смерть уже тысячу раз победив,
Вот я сегодня взошла на вершину,
В блеске зари обагренно-прозрачную... -
Как не забыть свое имя в пути?

Ветер ли старое имя развеял?
Нет мне дороги в мой брошенный край...
Если увидеть пытаешься издали, -
Не разглядишь меня...

Друг мой,
Прощай!
Знаю -- когда-нибудь в полном спокойствии,
В позднем покое когда-нибудь, может быть,
С дальнего берега давнего прошлого
Ветер весенний ночной принесет тебе вздох от меня!
Цветом бакуля опавшим и плачущим
Небо тебя опечалит нечаянно, -
Ты погляди, не осталось ли что-нибудь
После меня?...
В полночь забвенья
На поздней окраине
Жизни твоей
Погляди без отчаянья, -
Вспыхнет ли?
Примет ли облик безвестного сонного образа,
будто случайного?...

...Это не сон!
Это - вся правда моя, это -- истина,
Смерть побеждающий вечный закон.
Это - любовь моя!
Это сокровище -
Дар неизменный тебе, что давно еще
Был принесен...
В древний поток изменений заброшена,
Я уплываю, - и время несет меня
С края на край,
С берега к берегу, с отмели к отмели...
Друг мой, прощай!

Ты ничего не утратил, по-моему...
Вправе и пеплом и прахом играть --
Создал бессмертной возлюбленной образ, --
Блеск и сиянье бессмертной возлюбленной
вызвать из сумрака можешь опять!

Друг!
Это будет вечерней игрою,
Не помешает меня вспоминать...
Жадным движеньем обижен не будет
Трепет левкоев на жертвенном блюде.
Ты обо мне не печалься напрасно -
Дело достойное есть у меня,
Есть у меня мир пространства и времени...
Разве избранник мой беден? О нет!
Всю пустоту я заполню опасную, -
Верь, что всегда выполнять я намерена
Этот обет.
Если же кто-нибудь, озабоченный,
Ждать меня будет с тайной тревогою, -
Счастлива буду -- вот мой ответ!

Из половины светлой месяца в темную
половину вынеся
Благоухающий сноп тубероз, -
Кто -- пронеся их дорогою долгою,
В ночь теневой половины месяца
Жертвенный мог бы украсить поднос?

Кто и меня увидал бы в радости
Безграничного всепрощения?..
Соединятся злое и доброе, -
Им на служенье себя отдам!

Вечное право я получила,
Друг мой, на то, что сама отдала тебе...
Ты принимаешь мой дар по частям.

Слыша печальных мгновений течение,
Ими наполни ладонь - и напейся:
Сердце мое, как пригоршню, любовно
Я подставляю твоим устам...

О, несравненный!
Я дар принесла тебе:
Все, что дарю, - мне тобою даровано:
Сколько ты принял - настолько должницею

Ты меня сделал...
О друг мой, прощай.

© Рабидранат Тагор

* * *

Снег бросается с крыш, всю ночь грохоча
о ржавую жесть желобов.
Из-под ватника белый халат врача
шелестит меж фонарных столбов.

На холщовых носилках сугроб несут,
качаясь, как пламя свеч.
В четверть пятого лопается сосуд,
по которому льется речь.

Я люблю тебя только за то, что жив,
и более ни за что.
Снег бросается с крыши, замком сложив
многорукое решето,

сквозь которое брызжет сверканье, дрожь.
Руки сложив замком,
я люблю тебя только за то, что ложь
отнимается с языком, -

только за то, что через постель
свобода бежит, как мышь,
в стране, где срывается жизнь с петель
и снег бросается с крыш.

© Юнна Мориц, 1994

сколько лет уже, а все такой же. даешь деструктив в массы

Сонет
Это жалкий запах духов
Или встреча в чужом подъезде
Разве это счастье,
Когда из-за этого весело?
Этот мир словно белый пузырь
Или рифма из белых стихов
И летает по небу пыль
В окружении облаков
Или счастье, когда швырнут
Очередную сплетню - по(цензурет),
А вот когда любовь -
Это действительно плохо.
Я тебя люблю.
(Леха Никонов)

МОЛЬБА


Приснитесь мне таинственной и томной,
В колье из огнедышащих камней,
Приснитесь мне однажды ночью темной,
Приснитесь мне.


Приснитесь мне владычицей видений,
И неисповедимым колесом
Скрипичной лжи Вивальди – рыжий гений! –
Вкатитесь в сон.


Приснитесь мне нагой и беззащитной,
Вне страсти, вне томленья, в тишине,
Когда итог измерен и сосчитан –
Приснитесь мне.


Приснитесь мне в унылой тьме алькова.
О, легиона девственниц скромней,
Изнемогая в страсти, как в оковах,
Приснитесь мне.


Приснитесь мне нелепой, небывалой,
Невиданной нигде и никогда,
Предчувствием вселенского обвала
Шепните: «Да…»


Слова – оправа вечности резная.
Приснитесь мне, сама того не зная.

Олег Ладыженский

Я люблю танец оригинальности, на углях испепелённой нормы.
Вот вам стиховторение о Любви, товарищи. Хорошие, оригинальные строки о ней.


Юрий Нестеренко. Вирус (признание)

Господин комиссар, я зарыл ее тело в саду.
Возле старого вяза, направо от главной аллеи -
У корней, где дупло... Если можно, я сам не пойду -
Нарисую вам план... О содеянном я сожалею.
Господин комиссар, я с ней прожил одиннадцать лет.
Начиналось красиво, как, знаете, в старом романе -
Все зовут в кабаки, ну а я пригласил на балет,
И пешком возвращались, и сбились с дороги в тумане...
Поженились неделю спустя. Вместе выбрали дом.
Нет, детей у нас не было. Просто она не хотела.
Третий был ни к чему, нам с ней было уютно вдвоем,
И к тому же беременность портит красивое тело.
Да, я был с ней согласен. И, в общем, во всем остальном
Удивительно даже, как мы подходили друг другу!
Если вам столько лет есть о чем поболтать перед сном,
Значит, вы не ошиблись, когда выбирали супругу.
Я любил ее. Да. И, поверьте, люблю до сих пор.
Ну, случалось повздорить порой, но ни разу серьезно...
Почему же тогда?... Я бы выкинул этот топор,
Если б знал, что... однако, когда уже знаешь, то поздно.
Я попробую вам объяснить... Был канун Рождества,
Как сейчас это помню - семь вечера только пробило.
Шел на улице снег. Я рубил для камина дрова,
А она хлопотала на кухне, что, кстати, любила.
Для нее это было искусство - не просто стряпня,
Никакого не надобно было мне с ней ресторана...
И чудесные запахи эти сманили меня
Заглянуть к ней на кухню, хотя еще было и рано.
Она резала что-то на блюде, склонясь над столом.
Я смотрел на ее безупречную тонкую шею,
На затылок, где волосы стянуты были узлом -
И внезапно почуял безумную эту идею!
Этот, вспышкою, образ: удар - и полет головы.
И падение мертвого тела. И кровь из обрубка...
А откуда он взялся - не знаю, поймете ли вы:
Я отнюдь не садист, и в мотивах такого поступка -
Ни интимных запретных фантазий, ни детских обид,
Ни подавленных комплексов. Женщин я не ненавижу.
Тут, напротив, все дело в сознанье, что будет убит
Тот, кого для меня нет на свете дороже и ближе.
Вы не раз, вероятно, читали подобный отчет:
Человек над обрывом понятную чувствует робость,
Но чем больше боится, тем бездна сильнее влечет,
И в итоге без всякой причины он прыгает в пропасть.
То же самое здесь. Тот же ужас при мысли одной,
Что возникло такое желанье, и вот она - бездна...
В тот момент я поспешно ушел, незамечен женой,
И забыть попытался тот образ... Увы - бесполезно.
Это... это как вирус: когда он вселяется в кровь,
То его не изжить ни сужденьем рассудка, ни страхом.
Этот образ проклятый мне вновь представлялся и вновь,
И попытки изгнать наваждение кончились крахом.
Тут как с белым медведем - попробуй не думать о нем,
И из мыслей уже косолапого прочь не отправить!
Полагаю, секрет тяги к худшему в играх с огнем
В том, насколько легко сделать то, что уже не исправить.
Было майское утро. Кругом зеленела трава.
И жена вышла в сад прогуляться, избравши дорожку
Вдоль сарая, где снова в то утро рубил я дрова,
И как раз, проходя, наклонилась поправить застежку...
Все совпало: открытая шея, удар топора...
В то, что я это сделал, и сам я поверил не сразу.
И над телом ее просидел до другого утра,
А потом я ее закопал. Возле старого вяза.
Вот, теперь вы все знаете. Я обо всем написал.
Это вирус. Скорее бы суд, ни к чему проволочки.
Кстати, если соседи не врут, господин комиссар,
Вы ведь тоже женаты? И даже имеются дочки?

2008

ЧУДО

Так полыхнуло --
сплеча,
сполна --
над ледяным прудом! ..
(Два человека --
он и она --
были виновны в том...)
В доме напротив полночный лифт
взвился до чердака.
Свет был таким,
что мельчайший шрифт
читался наверняка...
Так полыхнуло, так занялось --
весной ли, огнем --
не понять.
И о потомстве подумал лось,
а заяц решил
линять.
Землю пробили усики трав
и посверлили лучи.
Тотчас,
об этом чуде узнав,
заспешили с юга
грачи.
На лентах сейсмографов
стала видна
нервная полоса...
(Два человека --
он и она --
глядели
друг другу в глаза...)
Реки набухли.
Народ бежал
и жмурился от тепла.
Кто-то кричал:
"Пожар! ..
Пожар! .."
А это
любовь была.

Р. Рождественский

***

Я равна для тебя нулю.
Что о том толковать, уж ладно.
Все равно я тебя люблю
Восхищенно и беспощадно.
И слоняюсь, как во хмелю.
По аллее неосвещенной
И твержу, что тебя люблю
Беспощадно и восхищенно.

© Мария Петровых

* * *
В хрустальный шар заключены мы были,
и мимо звезд летели мы с тобой,
стремительно, безмолвно мы скользили
из блеска в блеск блаженно-голубой.

И не было ни прошлого, ни цели;
нас вечности восторг соединил;
по небесам, обнявшись, мы летели,
ослеплены улыбками светил.

Но чей-то вздох разбил наш шар хрустальный,
остановил наш огненный порыв,
и поцелуй прервал наш безначальный,
и в пленный мир нас бросил, разлучив.

И на земле мы многое забыли:
лишь изредка воспомнится во сне
и трепет наш, и трепет звездной пыли,
и чудный гул, дрожавший в вышине.

Хоть мы грустим и радуемся розно,
твое лицо, средь всех прекрасных лиц,
могу узнать по этой пыли звездной,
оставшейся на кончиках ресниц...

Владимир Набоков

* * *

Но я еще найду единственный размер
прямой как шпага и такой счастливый
что почернеет мраморный Гомер
от зависти простой и справедливой.

У мальчика в глазах зажгу пучки огня
поэтам всем с вином устрою ужин
и даже женщина что бросила меня
на время прекратит сношенья с мужем.

© Сергей Чудаков.

Ждите рассказа про Сергея Чудакова в теме "Неизвестные современники"!

Женщина так ни одна не может назваться любимой,
Как ты любима была искренне, Лесбия, мной.
Верности столько досель ни в одном не бывало союзе,
Сколько в нашей любви было с моей стороны.

© Катулл Веронский

Я заранее извиняюсь.
У меня опять пошлятина и нецензурщина.
Но мужчины поймут

я не могу выебать любимую женщину
такого не пожелаешь даже лютому своему врагу
друзья приходят спрашивают когда же ты женишься
а я любимую женщину выебать не могу

и это не потому что плесень царит в промежности
не потому что оскудела спермиев юрких рать
а потому что хочется делать ей только нежности
задыхаясь от нежности а не ставить раком и драть

наверно это рефлексии долбанного интеллигента
комплекс пигмалиона или эдипа что драл свою мать
штольц мне скажет правильно — эта муть не стоит и цента
женщина хочет секса и оный ей нужно дать

посмотри на крупную рыбу — политики дельцы военщина
они кроют самок без продыху и походя жрут мелюзгу
я сижу у кровати смотрю как спит любимая женщина
которую могу целовать и гладить а выебать не могу

© Дмитрий Плахов