Тэк-с, народ, ваши любимые стихи пишите сюда. Только хорошие.... настоящие...

P.S. Если тему поднимали, то вы уж не серчайте, я здесь недавно....

Мне нравяться практически все стихи Семеновой из Волкодава. Вот парочка для раскачки:

Одинокая птица над полем кружит.
Догоревшее солнце уходит с небес.
Если шкура сера и клыки что ножи,
Не чести меня волком, стремящимся в лес.

Лопоухий щенок любит вкус молока,
А не крови, бегущей из порванных жил,
Если вздыблена шерсть, если страшен оскал,
Расспроси-ка сначала меня, как я жил.

Я в кромешной ночи, как в трясине тонул,
Забывая, каков над землей небосвод.
Там я собственной крови с избытком хлебнул –
До чужой лишь потом докатился черед.

Я сидел на цепи и в капкан попадал,
Но к ярму привыкать не хотел и не мог.
И ошейника нет, чтобы я не сломал,
И цепи, чтобы мой удержала рывок.

Не бывает на свете тропы без конца
И следов, что навеки ушли в темноту.
И ещё не бывает, чтоб я стервеца
Не настиг на тропе и не взял на лету.

Я бояться отвык голубого клинка
И стрелы с тетивы на четыре шага.
Я боюсь одного – умереть до прыжка,
Не услышав, как лопнет хребет у врага.

Вот бы где-нибудь в доме светил огонек,
Вот бы кто-нибудь ждал меня там, вдалеке…
Я бы спрятал клыки и улегся у ног.
Я б тихонько притронулся к детской щеке.

Я бы верно служил, и хранил, и берег –
Просто так, за любовь? – улыбнувшихся мне…
…но не ждут, и по-прежнему путь одинок,
и охота завыть, вскинув морду к луне.

-----------------------------

Эта подлая жизнь не раз и не два
Окунала в кровище лицом.
Потому я давно не верю в слова,
И особенно – в сказки со счастливым концом.

Надо ладить с людьми! Проживешь сто лет,
Не погибнув за некий свет впереди.
Четверть столько протянет сказавший «нет»:
Уж его-то судьба навряд ли станет щадить!

Если выжил герой всему вопреки
И с победой пришел в родительский дом,
Это – просто чтоб мы не сдохли с тоски,
Это – светлая сказка со счастливым концом.

Если прочь отступил пощадивший враг
Или честно сражается грудь на грудь –
Не смешите меня! Не бывало так,
Чтобы враг отказался ножик в спину воткнуть.

Если новый рассвет встает из-за крыш
И любовь обручальным сплелась кольцом,
Это – просто чтоб ты не плакал, малыш,
Это – добрая сказка со счастливым концом.

Если в гибельный миг прокричал «Держись!»
И собой заслонил подоспевший друг –
Это тоже всё бред, ибо учит жизнь:
Не примчаться друзья – им, как всегда, недосуг.

Но зачем этот бред не дает прожить,
От несчастий чужих отводя лицо?..
А затем, чтоб другому помочь сложить
Рукотворную сказку со счастливым концом.

Если еще что-нибудь вспомню - обязательно напишу

В. Шершеневич:

От того так просто жить на свете,
Что последний не отнять покой
И что мы еще немного дети,
Только с очень умной головой.

Нам достались лишь одни досуги,
Да кутеж в пространствах бытия,
Только легковерные подруги
И совсем неверные друзья.

Притворяясь, что обман не вечен,
Мы наивно вдруг удивлены,
Что на вид такой приветный вечер
В дар принес мучительные сны.

Эту грусть, пришедшую из прежде,
Как наследство мы должны хранить.
Потому, что места нет надежде,
Т.к. жребий нам не изменить.

Можно жить несчастиями одними,
Так вся жизнь до простоты ясна.
Ведь обманом осень все отнимет,
Что сулила нам, как лжец, весна.

От того, что мы немного дети
С очень, очень мудрой головой
Нам почти легко страдать на свете,
Где итог за гробовой доской.

Что-то не жалуют поэзию на форуме..... Активней, народ, активней

Пора бы и пополнить коллекцию прекрасного Пишем, читаем, размышляем....

Всем заранее спасибо

Тогда придется самому петь Люблю я это стих

Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки великая Русь.
Да здравствует созданный волей народов
Единый могучий Советский Союз!
Славься, отечество, наше свободное -
Дружбы народов надежный оплот!
Партия Ленина сила народная
Нас к торжеству коммунизма ведет.

Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,
И Ленин великий нам путь озарил,
На правое дело он поднял народы,
На труд и на подвиги нас вдохновил.

Славься, отечество, наше свободное -
Дружбы народов надежный оплот!
Партия Ленина сила народная
Нас к торжеству коммунизма ведет.

В победе бессмертных идей коммунизма
Мы видим грядущее нашей страны,
И красному знамени славной отчизны
Мы будем всегда беззаветно верны!

Славься, отечество, наше свободное -
Дружбы народов надежный оплот!
Партия Ленина сила народная
Нас к торжеству коммунизма ведет.

Все отлично, но совершенно непонятно, какое отношение любимые стихи имеют к творчеству Перумова.
Г-н Altair! Вы бы огляделись на форуме, что ли, прежде, чем темы открывать! Существует подфорум "Поэзия". Вашу тему переношу.

А я хочу выложить любимое стихотворение Александра Кочеткова:

БАЛЛАДА
О ПРОКУРЕННОМ ВАГОНЕ

Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,-
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана -
Прольется пламенной смолой.

- Пока жива, с Тобой я буду -
Душа и кровь нераздвоимы,-
Пока жива, с Тобой я буду -
Любовь и Смерть всегда вдвоем.
Ты понесешь с собой повсюду –
Не забывай меня, Любимый,-
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.

- Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?
- За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, Любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернемся оба - я и Ты.

- Но если я безвестно кану -
Короткий свет луча дневного,-
Но если я безвестно кану
За звездный пояс, млечный дым?
- Я за Тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за Тебя молиться стану,
Чтоб Ты вернулся невредим.

Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.

Нечеловеческая сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила
Земное сбросила с земли.
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали.

С Любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них,-
И каждый раз навек прощайтесь!
Когда уходите на миг.

Несколько стихов моей любимой поэтессы - Марины Цветаевой.

***
Цыганская страсть разлуки!
Чуть встретишь - уж рвешься прочь!
Я лоб уронила в руки,
И думаю, глядя в ночь:

Никто, в наших письмах роясь,
Не понял до глубины,
Как мы вероломны, то есть -
Как сами себе верны.

***
Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,
Оттого что лес - моя колыбель, и могила - лес,
Оттого что я на земле стою - лишь одной ногой,
Оттого что я тебе спою - как никто другой.

Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,
У всех золотых знамен, у всех мечей,
Я ключи закину и псов прогоню с крыльца -
Оттого что в земной ночи я вернее пса.

Я тебя отвоюю у всех других - у той, одной,
Ты не будешь ничей жених, я - ничьей женой,
И в последнем споре возьму тебя - замолчи! -
У того, с которым Иаков стоял в ночи.

Но пока тебе не скрещу на груди персты -
О проклятие! - у тебя остаешься - ты:
Два крыла твои, нацеленные в эфир, -
Оттого что мир - твоя колыбель, и могила - мир!

***
Ночи без любимого - и ночи
С нелюбимым, и большие звезды
Над горячей головой, и руки,
Простирающиеся к Тому -
Кто от века не был - и не будет,
Кто не может быть - и должен быть...
И слеза ребенка по герою,
И слеза героя по ребенку,
И большие каменные горы
На груди того, кто должен - вниз...

Знаю все, что было, все, что будет,
Знаю всю глухонемую тайну,
Что на темном, на косноязычном
Языке людском зовется - Жизнь.

***
Я - страница твоему перу.
Всё приму. Я белая страница.
Я - хранитель твоему добру:
Возращу и возвращу сторицей.

Я - деревня, черная земля.
Ты мне - луч и дождевая влага.
Ты - Господь и Господин, а я -
Чернозем - и белая бумага!

***
Сини подмосковные холмы,
В воздухе чуть теплом - пыль и деготь.
Сплю весь день, весь день смеюсь, - должно быть,
Выздоравливаю от зимы.

Я иду домой возможно тише:
Ненаписанных стихов - не жаль!
Стук колес и жареный миндаль
Мне дороже всех четверостиший.

Голова до прелести пуста,
Оттого что сердце - слишком полно!
Дни мои, как маленькие волны,
На которые гляжу с моста.

Чьи-то взгляды слишком уж нежны
В нежном воздухе едва нагретом...
Я уже заболеваю летом,
Еле выздоровев от зимы.

***
Два зарева! - нет, зеркала!
Нет, два недуга!
Два серафических жерла,
Два черных круга

Обугленных - из льда зеркал,
С плит тротуарных,
Через тысячеверстья зал
Дымят - полярных.

Ужасные! - Пламень и мрак!
Две черных ямы.
Бессонные мальчишки - так -
В больницах: Мама!

Страх и укор, ах и аминь...
Взмах величавый...
Над каменностию простынь -
Две черных славы.

Так знайте же, что реки - вспять,
Что камни - помнят!
Что уж опять они, опять
В лучах огромных

Встают - два солнца, два жерла,
- Нет, два алмаза! -
Подземной бездны зеркала:
Два смертных глаза.

***
Есть счастливцы и счастливицы,
Петь не могущие. Им -
Слезы лить! Как сладко вылиться
Горю - ливнем проливным!

Чтоб под камнем что-то дрогнуло.
Мне ж - призвание как плеть -
Меж стенания надгробного
Долг повелевает - петь.

Пел же над другом своим Давид,
Хоть пополам расколот!
Если б Орфей не сошел в Аид
Сам, а послал бы голос

Свой, только голос послал во тьму,
Сам у порога лишним
Встав, - Эвридика бы по нему
Как по канату вышла...

Как по канату и как на свет,
Слепо и без возврата.
Ибо раз голос тебе, поэт,
Дан, остальное - взято.

И конечно же Гумилев (из моей любимой "Поэмы Начала")

Было страшно, точно без брони
Встретить меч, разящий в упор,
Увидать нежданно драконий
И холодный, и скользкий взор.

Помнил жрец, что десять столетий
Каждый бывший здесь человек
Видел лишь багровые сети
Крокодильих сомкнутых век.

Но молчал он и черной пикой
(У мудрейших водилось так)
На песке пред своим владыкой
Начертал таинственный знак:

Точно жезл, во прахе лежавший,
Символ смертного естества,
И отвесный, обозначавший
Нисхождение божества,

И короткий, меж них сокрытый,
Точно связь этих двух миров...
Не хотел открыть Морадита
Зверю тайны чудесной слов.

Строки эпигрофа к "Волшебнику Земноморья":

В молчании слово,
А свет лишь во тьме,
И жизнь после смерти
Проносится быстро,
Как ястреб, что мчится
По сине небесной,
Пустынной, бескрайней...
----------------------------------
Белянина:

Девочка глядит из окошка -
За окошко едет рыцарь на кошке.
Или, может быть, на медведе...
Непонятно - куда он едет?
Может, хочет спеть серенаду
О любви с каштановым взглядом
И кудрями спелого лета:
Рыцари - такие поэты...
Если даже ловят дракона,
Говорят с ним о красе небосклона,
И загадывают гаду загадки,
И играют, простодушные, в прятки.
А потом они дерутся, недолго.
У драконов велико чувство долга.
И кончается весь бой - отпираньем
Душ, и дружбой, и взаимным братаньем.
...Смотрит девочка в окно на балконе, -
Едет рыцарь на крылатом драконе.
Тихо плачет позабытая кошка.
Все красиво...
только грустно...
немножко...
-------------------------------------------------------
Хлебникова:

Приятно видеть
маленькую пыхтящую русалку,
Приползшую из леса,
Прилежно стирающей
Тестом белого хлеба
Закон всемирного тяготения.

Ну, что ж! Поддержу тему своим любимым стихом. Я его, правда уже выкладывала в теме про Блока и про Эдгара По, но все же...

Александр Блок.

Ночь без той, зовут кого
Светлым именем: Ленора.
Эдгар По

Осенний вечер был. Под звук дождя стеклянный
Решал всё тот же я - мучительный вопрос,
Когда в мой кабинет, огромный и туманный,
Вошел тот джентльмен. За ним - лохматый пес.

На кресло у огня уселся гость устало,
И пес у ног его разлегся на ковер.
Гость вежливо сказал: "Ужель еще вам мало?
Пред Гением Судьбы пора смириться, sir".

"Но в старости - возврат и юности, и жара..." -
Так начал я ... но он настойчиво прервал:
"Она всё та ж: Линор безумного Эдгара.
Возврата нет. - Еще? Теперь я всё сказал".

И странно: жизнь была - восторгом, бурей, адом,
А здесь - в вечерний час - с чужим наедине -
Под этим деловым, давно спокойным взглядом,
Представилась она гораздо проще мне...

Тот джентльмен ушел. Но пес со мной бессменно.
В час горький на меня уставит добрый взор,
И лапу жесткую положит на колено,
Как будто говорит: Пора смириться, sir

Вот хорошое стихотворение....

НИ О ЧЕМ НЕ ЖАЛЕЙТЕ
*
Никогда ни о чем не жалейте вдогонку,
Если то, что случилось, нельзя изменить.
Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,
С этим прошлым порвите непрочную нить.
*
Никогда не жалейте о том, что случилось.
Иль о том, что случиться не может уже.
Лишь бы озеро вашей души не мутилось
Да надежды, как птицы, парили в душе.
*
Не жалейте своей доброты и участья.
Если даже за все вам — усмешка в ответ.
Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство...
Не жалейте, что вам не досталось их бед.
*
Никогда, никогда ни о чем не жалейте —
Поздно начали вы или рано ушли.
Кто-то пусть гениально играет на флейте.
Но ведь песни берет он из вашей души.
*
Никогда, никогда ни о чем не жалейте —
Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви.
Пусть другой гениально играет на флейте,
Но еще гениальнее слушали вы.
(с) Дементьев

Я тень, я свиристель, убитый влет
Подложной синью, влитой в переплет
Окна; клуб пепла, легкий прах,
Порхавший в отраженных небесах.
Так и снутри раздваиваюсь я:
Я лампа, яблоко, когда разъяв
Завесу ночи, над травой
Развешиваю мебель. И какой
Бывал восторг, когда паденье снега
Лужайку спрячет и приблизит к небу,
Кровать и стол поставив наконец
Там на снегу, в хрустальнейшей стране!..

...Мой бог скончался юным.Бить поклоны
Я униженьем счел, не видя в том резона.
Свободный - жив без бога. Но в природе
Увязший по уши. я так ли был свободен?
Всем детским нёбом помня наизусть
Златой смолы медвяный, рыбий вкус?
В тетрадях детских радостным лубком
Живописал я нашу клетку: ком
Кровавый солнца, радуга, муар
Колец вокруг луны и этот редкий дар
Природы - радужка - когда над гранью гор
В пустыне неба нам утешит взор
Сквозного облачка опаловый овал,
След серенады, сыгранной меж скал
Долины дальней маленьким дождем.
В какой прекрасной клетке мы живем!

И - крепость звуков. Темная стена
Мильонами сверчков в ночи возведена.
Непроницаема! Взойдя на холм, я встал,
Расстрелянный их трелями. Вон там
Оконца, Доктор Саттон. Там - Пегас.
Что были пять минут за сотни лет до нас?
Так, мелкого песку от силы сорок унций -
Переглазеть звезду, двум безднам ужаснуться,
Былой и будущей. Над куполом главы
Они сошлись, как два крыла, и вы мертвы.

...Я верую разумно - смерти нам
Бояться нечего. Я знаю: где-то там
Она нас ждет, как верую, что снова
Я встану завтра в день, двадцать второго
Июля месяца, в год шестьдесят девятый,
И верю - день получится приятный...
(Однако "завтра в день" для автора этих строк уже не было. Двадцать первого вечером он был застрелен по нелепой случайности наемным убийцей, пришедшим за совершенно иной жертвой...)

Набоков, "Бледное пламя". Поэма в тысячу строк (а точнее, в девятьсот девяносто девять, уложенных в четыре песни), которую я помню наизусть, но выкладывать ее здесь по понятным причинам не рискну. В свое время, сидя на суточных дежурствах в казарме, чтоб не рехнуться (и не заснуть, что существеннее ), переписывал ее из памяти - ее, Бродского, Ахматову, Есенина... Солдатик дневальный смотрел-смотрел... "Товарищ старший лейтенант, вы это все сами сочинили?!"

А это Ахматова:

"Я пришла сменить тебя, сестра,
У лесного, у высокого костра.

Поседели твои волосы.Глаза
Замутила, затуманила слеза.

Ты уже не понимаешь пенья птиц,
Ты ни звезд не замечаешь, ни зарниц,

И давно удары бубна не слышны -
А я знаю, ты боишься тишины.

Я пришла сменить тебя, сестра,
У лесного, у высокого костра."

"Ты пришла меня похоронить.
Где же заступ твой, где лопата?
Только флейта в руках твоих.
Разве жаль, что давно, когда-то,
Навсегда мой голос затих?

Мои одежды надень,
Позабудь о своей тревоге,
Дай ветру кудрями играть.
Ты пахнешь, как пахнет сирень,
А пришла по трудной дороге,
Чтобы здесь озаренной стать."

И одна ушла, уступая,
Уступая место другой.
И долго брела, как слепая,
Неверной лесной тропой.
И все чудилось ей, будто пламя
Близко...факел держит рука...
И она, как белое знамя,
И она, как свет маяка.

А теперь скажите мне, что Анна Андреевна ничего не знала про эльфов. Что Черную Книгу не читала...

И - немножко Бродского:

Ты забыла деревню, затерянную в болотах
залесенной губернии, где чучел на огородах
отродясь не держат - не те там злаки,
и дорогой тоже все гати да буераки.
Баба Настя, поди, померла, и Пестерев жив едва ли,
а как жив, то пьяный сидит в подвале,
или ладит из спинки нашей кровати что-то,
говорят, калитку не то ворота.
А зимой там колют дрова и сидят на репе,
и звезда моргает от дыма в морозном небе,
и не в ситцах в окне невеста, а праздник пыли
да пустое место, где мы любили.

Вот так вот...

Я НЕ ЛЮБЛЮ (В.Высоцкий)

Я не люблю фатального исхода,
от жизни никогда не устаю.
Я не люблю любое время года,
когда весеёлых песен не пою.

Я не люблю холодного цинизма,
в восторженность не верю, и ещё –
когда чужой мои читает письма,
заглядывая мне через плечо.

Я не люблю, когда наполовину
или когда прервали разговор.
Я не люблю, когда стреляют в спину,
я также против выстрелов в упор.

Я ненавижу сплетни в виде версий,
червей сомненья, почестей иглу,
или – когда всё время против шерсти,
или – когда железом по стеклу.

Я не люблю уверенности сытой,
уж лучше пусть откажут тормоза.
Досадно мне, коль слово "честь" забыто
и коль в чести наветы за глаза.

Когда я вижу сломанные крылья,
нет жалости во мне, и неспроста:
я не люблю насилья и бессилья,
вот только жаль распятого Христа.

Я не люблю себя, когда я трушу,
и не люблю, когда невинных бьют.
Я не люблю, когда мне лезут в душу,
тем более – когда в неё плюют.

Я не люблю манежи и арены:
на них мильон меняют по рублю, –
пусть впереди большие перемены,
я это никогда не полюблю.

А я человек простой - мне очень нравится текст, если не ошибаюсь (? - может и ошибаюсь?), Хуана де Тассиса Перальта (ссылки идут именно на этого автора), приведенный у Бушкова в "Летающих Островах". С учетом того, что стихи я не умею сочинять вообще и читаю крайне редко.

---------------------------
Где краса былых прелестниц,
Их прически и наряды,
Их духи?
Воздыхатели у лестниц,
Их пылающие взгляды,
И стихи?
Где старинные напевы,
Где забытые актеры и таланты?
Где былая слава, где вы,
Разодетые танцоры,
Музыканты?

Графы, герцоги, маркизы,
Благородные личины,
Господа,
Чьи причуды и капризы
Смерть уносит в час кончины
Без следа,
Чьи свершенья и утраты
В годы мирного покоя
И войны
В край, откуда нет возврата,
Неподкупною рукою
Сметены...

Все, что любим и покоим,
Все, что дорого и мило
В суете -
Лишь разведка перед боем,
Чтобы смерть нас подманила
К западне.
Мы галопом до упаду
Мчимся вдаль легко и резво,
Без преград,
И на всем скаку - в засаду.
Повернуть бы, да отрезан
Путь назад...

Мир, ты всех нас убиваешь,
Так хоть было б в этой бойне
Чем платиться.
Но таким ты пребываешь,
Что отрадней и достойней
Распроститься
С этой жизнью многотрудной,
Для утрат нам отведенной
И пустою,
Безутешной и безлюдной,
И настолько обойденной
Добротою...

Приходя в нее, мы плачем,
И горьки с ней расставанья
Поневоле;
Путь наш муками оплачен,
Долгий век - одно названье
Долгой боли.
Смертным потом и слезами
Достаются наши крохи
Утешенья.
Но всегда приходят сами
И до гроба с нами вздохи
И лишенья...

---------------------

Капрал, а Мэл это еще и на музыку положил.

Гунтер

Это Киплинг:


ПЕСНЯ РИМСКОГО ЦЕНТУРИОНА
(Римское владычество в Британии, 300 г. н. э.)
Легат, я получил приказ идти с когортой в Рим,
По морю к Порту Итию, а там - путем сухим;
Отряд мой отправленья ждет, взойдя на корабли,
Но пусть мой меч другой возьмет. Остаться мне вели!
Я прослужил здесь сорок лет, все сорок воевал,
Я видел и скалистый Вект, и Адрианов Вал,
Мне все места знакомы тут, но лишь узнав о том,
Что в Рим, домой, нас всех зовут, я понял: здесь мой дом.
Здесь счастлив был я в старину, здесь имя заслужил,
Здесь сына - сына и жену я в землю положил,
Здесь годы, память, пот и труд, любовь и боль утрат
Вросли навек в британский грунт. Как вырвать их, легат?
Я здешний полюбил народ, равнины и леса.
Ну лучше ль южный небосвод, чем наши небеса,
Где августа жемчужный свет, и мгла январских бурь,
И клочья туч, и марта луч сквозь бледную лазурь?
Вдоль Родануса вам идти, где зреет виноград
И клонит лозы бриз, летя в Немауз и Арелат.
Но мне позволь остаться здесь, где спорят испокон
Британский крепкошеий дуб и злой эвроклидон.
Ваш путь туда, где сосен строй спускается с бугра
К волне Тирренской, что синей павлиньего пера.
Тебя лавровый ждет венок, но неужели ты
Забудешь там, как пахнет дрок и майские цветы?
Я буду Риму здесь служить, пошли меня опять
Болота гатить, лес валить, иль пиктов усмирять,
Или в дозор водить отряд вдоль Северной Стены,
В разливы вереска, где спят империи сыны.
Легат, не скрыть мне слез - чуть свет уйдет когорта в Рим!
Я прослужил здесь сорок лет. Я буду там чужим!
Здесь сердце, память, жизнь моя, и нет родней земли.
Ну как ее покину я? Остаться мне вели!

Перевод А. Глебовской

В подступающей полутьме
Вокруг зазвучит перезвон копыт,
И шелест юбок, и смех,
Будто кто-то спешит
Мимо пустынных мест,
Твёрдо держа в уме
Забытый путь через лес.
Но нет пути через лес.

Редьярд Киплинг. "Дорога в лесу".

Дракоша, просто великолепно. Пока это лучшее стихотворение в этой теме для меня. Записал и запомнил. Спасибо.
Теперь сам вставлю сюда одно из свох любимых:

Г.Р.Державин.

"Кружка."

Краса пирующих друзей,
Забав и радостей подружка,
Предстань пред нас, предстань скорей,
Большая серебряная кружка!

Ты дщерь великого ковша,
Которым предки наши пили;
Веселье - их была душа;
В пирах они счастливо жили.

Бывало, старики в вине
Свое всё потопляли горе;
Дралися храбро на войне;
Ведь пьяным по колени море!

Бывало, дольше длился век,
Когда диет не наблюдали;
Был здрав и счастлив человек,
Как только пили да гуляли.

Бывало, пляска, резвость, смех
В хмелю друг друга обнимают;
Теперь, неместо сих утех,
Жеманство, лаской угощают.

В садах, бывало, средь прохлад
И жены с нами куликают;
А ныне клуб да маскарад
И жен уж с нами разлучают.

Бывало, друга своего -
Теперь карманы посещают:
Где вист, да банк, да макао,
На деньги дружбу там меняют.

О, сладкий дружества союз,
С гренками пивом пенна кружка!
Где ты нам услаждаешь вкус,
Мила там, весела пирушка.

1777г.

только что обсуждали на другом форуме это эпиграф к ДМ и СП Jude:Я пойду за тобою по снегу,
Растоптав на дороге узоры,
Заколдую тебе оберегу,
Заклинаньем раздвину горы.

Даже если ты не успеешь
Мне ни слова сказать на прощанье,
Ты молчаньем меня обогреешь,
И обнимешь меня - в молчании.

Уходи, если внутренний голос
Призывает тебя к очищенью,
Ты откажешься от обещаний,
Ты нацелишь себя на отмщение.

Но однажды, увидев полоску
В небеса улетевшего змея,
Взгляд твой, прежде упрямый и жесткий,
Станет детским, светясь и светлея.
От любви не стареют герои,
И теперь ты, помазанник чести,
Вспоминаешь, что нас было двое,
И заплачешь - мы больше не вместе.

Я, как прежде, тебя вспоминаю,
Не забыть и тебя не вернуть,
Темной ночью тебе пожелаю
До конца пройти Солнечный Путь.


Надежды нет – какая к чертям надежда,
Когда день в дождевой оболочке стынет?
Мебель продана. Дети воспитаны. Море безбрежно.
И мир не дождется чудес отныне.

Я умру в одиночестве. Грустно и страшно.
А имущество будет роздано нищим.
Вместо Белого Города – дождь и Темная Башня.
А надежда – всегда не там, где мы ищем.

***

"И Сэм притомился, и сам я уже никакой.
Куда же идти мне? Скажите мне, будьте добры!"
- Иди за рекой, моя прелесссть, иди за рекой,
До черной горы, моя прелессссть, до черной горы.

- "А где ж та гора и река? Притомился мой Сэм.
Скажи мне, мой милый ГорлУм, как дотопать туда?"
- Да просто совсем, моя прелесссть, да просто совсем.
Езжай на огонь, моя прелесссть, найдешь без труда.

- "А где же тот ясный огонь, почему не горит?
Сто лет подпираю я небо ночное плечом."
- Багровое око уснуло, сейчас оно спит.
Сейчас оно спит, моя прелессть, а я не причем.

И снова их двое идет, без дороги, во тьму.
Куда же несет их, - хорошего там ничего?
- Ты что потерял, моя прелесссть? - кричу я ему,
А он отвечает: "Ну да... потеряешь Его..."
***
Я не знаю как тебе сказать
Это просто, милый, очень просто
Мы всегда умели убивать .
И за это получали звезды...
Мы умели брать на абордаж
И стрелять в упор по зоне риска
Мы всегда умели убивать,
Чтоб потом рыдать над смертью близких
Наши плечи гладил звездопад
В каждой грани вспыхивали искры
Лучше отойди на шаг назад
Что-то ты подкрался слишком близко
Глубже загляни в мои глаза
Видишь там искру с багровым светом
Мы всегда умели убивать
И учились не жалеть об этом…
Мы всегда умели убивать…
Что же лгать, что мы забыли это...




***

“Улыбайся", - прошу тебя тихо,
Пусть в душе воцарится покой...
Если снова будет так лихо,
Позови, я побуду с тобой.

Обниму тебя нежно за плечи,
Часто в жизни бури бывают,
Как же это бесчеловечно,
Когда рядом друзья умирают...

Японское.

Они приходят каждый день,
Слагают песни и стихи,
И про убийства и любовь
Мне песни дивные поют.
Про нолдор бешеную кровь,
Про феаноровы грехи…
А я лишь разливаю чай,
Они его с усмешкой пьют.
Они расчетливей, чем я,
Они умнее во сто крат,
Они видали жизни яд,
Они познали жизни суть.
И им так сладостно поймать
Закат на лезвии меча,
Убить врагов, любить, желать…
А я лишь разливаю чай.
Они подчеркнуто добры
И снисходительны со мной,
И безразличны им миры,
Сокрытые в стране лесной.
Они искали жизни смысл,
Они рубили всех сплеча…

…но, в сущности, смешная мысль,
Ведь я – лишь разливаю чай.


страшно извиняюсь, авторов не помню,все закачано мной около года назад с ХА

Николай Гумилев:

ПОТОМКИ КАИНА

Он не солгал нам, дух печально-строгий,
Принявший имя утренней звезды,
Когда сказал: "Не бойтесь вышней мзды,
Вкусите плод, и будете, как боги".

Для юношей открылись все дороги,
Для старцев - все запретные труды,
Для девушек - янтарные плоды
И белые, как снег, единороги.

Но почему мы клонимся без сил,
Нам кажется, что кто-то нас забыл,
Нам ясен ужас древнего соблазна,

Когда случайно чья-нибудь рука
Две жердочки, две травки, два древка
Соединит на миг крестообразно?


ПЬЯНЫЙ ДЕРВИШ

Соловьи на кипарисах, и над озером луна,
Камень черный, камень белый, много выпил я вина.
Мне сейчас бутылка пела громче сердца моего:
"Мир лишь луч от лика друга, всё иное - тень его!"

Виночерпия взлюбил я не сегодня, не вчера,
Не вчера и не сегодня пьяный с самого утра.
И хожу и похваляюсь, что узнал я торжество:
"Мир лишь луч от лика друга, всё иное - тень его!"

Я бродяга и трущобник, непутевый человек,
Всё, чему я научился, всё забыл теперь навек,
Ради розовой усмешки и напева одного:
"Мир лишь луч от лика друга, всё иное - тень его!"

Вот иду я по могилам, где лежат мои друзья,
О любви спросить у мертвых неужели мне нельзя?
И кричит из ямы череп тайну гроба своего:
"Мир лишь луч от лика друга, всё иное - тень его!"

Под луною всколыхнулись в дымном озере струи,
На высоких кипарисах замолчали соловьи,
Лишь один запел так громко, тот, не певший ничего:
"Мир лишь луч от лика друга, всё иное - тень его!"


ПАМЯТЬ

Только змеи сбрасывают кожи,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела.

Память, ты рукою великанши
Жизнь ведешь, как под уздцы коня,
Ты расскажешь мне о тех, что раньше
В этом теле жили до меня.

Самый первый: некрасив и тонок,
Полюбивший только сумрак рощ,
Лист опавший, колдовской ребенок,
Словом останавливавший дождь.

Дерево да рыжая собака -
Вот кого он взял себе в друзья,
Память, память, ты не сыщешь знака,
Не уверишь мир, что то был я.

И второй... Любил он ветер с юга,
В каждом шуме слышал звоны лир,
Говорил, что жизнь - его подруга,
Коврик под его ногами - мир.

Он совсем не нравится мне, это
Он хотел стать богом и царем,
Он повесил вывеску поэта
Над дверьми в мой молчаливый дом.

Я люблю избранника свободы,
Мореплавателя и стрелка,
Ах, ему так звонко пели воды
И завидовали облака.

Высока была его палатка,
Мулы были резвы и сильны,
Как вино, впивал он воздух сладкий
Белому неведомой страны.

Память, ты слабее год от году,
Тот ли это или кто другой
Променял веселую свободу
На священный долгожданный бой.

Знал он муки голода и жажды,
Сон тревожный, бесконечный путь,
Но святой Георгий тронул дважды
Пулею не тронутую грудь.

Я - угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле,
Я возревновал о славе Отчей,
Как на небесах, и на земле.

Сердце будет пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены Нового Иерусалима
На полях моей родной страны.

И тогда повеет ветер странный -
И прольется с неба страшный свет,
Это Млечный Путь расцвел нежданно
Садом ослепительных планет.

Предо мной предстанет, мне неведом,
Путник, скрыв лицо; но все пойму,
Видя льва, стремящегося следом,
И орла, летящего к нему.

Крикну я... но разве кто поможет,
Чтоб моя душа не умерла?
Только змеи сбрасывают кожи,
Мы меняем души, не тела.

И Владимир Высоцкий...

РОМАНС

Было так, я любил и страдал.
Было так, я о ней лишь мечтал.
Я ее видел часто во сне
Амазонкой на белом коне.

Что мне была вся мудрость скучных книг,
Когда к следам ее губами мог припасть я?
Что с вами было, королева грез моих?
Что с вами стало, мое призрачное счастье?

Наши души купались в весне.
Наши головы были в огне.
И печаль с ней, и боль далеки,
И, казалось, не будет тоски.

Ну, а теперь хоть саван ей готовь,
Смеюсь сквозь слезы я и плачу без причины.
Ей вечным холодом и льдом сковало кровь
От страха жить и от предчувствия кончины.

Понял я, больше песен не петь.
Понял я, больше снов не смотреть.
Дни тянулись с ней нитями лжи,
С нею были одни миражи.

Я жгу остатки праздничных одежд,
Я струны рву, освобождаясь от дурмана,
Мне не служить рабом у призрачных надежд,
Не поклоняться больше идолам обмана.

Интересно, узнает ли кто-нибудь, чьё и откуда?..


...День по нотам сыграть - и споткнуться на нотке знакомой,
Разувериться в счастье - и рваться куда-то из дома,
То за ликом свечи наблюдать, обжигая ресницы,
То далекому другу ночным собеседником сниться,
Говоря: "Как умен тот, кто пробовать даже не хочет
Над домами взлететь - наш мятеж его трезвость упрочит;
Но над садом, мостом, над заводом с трубою кирпичной
Нам лететь и лететь, а реально ли - мне безразлично.
Нам мечтать и мечтать о дороге, вещающей мудро,
Что за вечером - ночь, а за ночью - бескрайнее утро,
О дороге на север или юг, обещающей встречу,
Незаметно ведущей снова в летний безветренный вечер..."
...И опять я очнусь в зимнем дне, голубом и коротком,
Жизнь сначала начну, опершись о кулак подбородком.

...Эти стихи - вырезка - висит у меня на стенке вот уж десять лет и будет висеть, пока не истлеет. Ну так что - найдутся знатоки? Угадавшему пришлю сувенир...

НИКОЛАЙ ГУМИЛЁВ
ВОЛШЕБНАЯ СКРИПКА

Валерию Брюсову

Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры,
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры!

Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей.
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.

Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад, и когда горит восток.

Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть,-
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленье
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.

Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось все, что пело,
В очи глянет запоздалый, но властительный испуг.
И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело,
И невеста зарыдает, и задумается друг.

Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!
Но я вижу - ты смеешься, эти взоры - два луча.
На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!

1907

Эрнест Доусон. "Вдребезги" 1899г.

Потух огонь, растрачено тепло.
(Таков конец всех песен на земле.)
Вино златое выпито, На дне
Лишь капли, что полыни горше мне.
Здоровье и надежду унесло -
Вслед за любовью канули во мгле.
Лишь призраки со мною до конца -
Из тех, что без души и без лица.
И скучно и тоскливо ждать нам всем,
Когда опустят занавес совсем...
Таков конец всех песен на Земле.

Олег Медведев:

Какие нравы в миру, где пьют любовь, словно спирт - до поросячьего визга.
Какие шифры тебе не позволяют понять, что я имею в виду,
Когда руками машу, пытаясь предупредить - не подходи ко мне близко!
Не заходи за черту, не заходи за черту, не заходи за черту.
Над следовой полосой, сшибая шляпы с голов, летит шальная ворона.
Встает похмельный Харон, трясет седой головой, вершится круговорот.
Харон пугает ворон, потом в отместку за то вороны будят Харона,
Идут круги от весла, и так до самых ворот, до самых райских ворот...
Я-то буду за Стиксом не в первый раз -
Я знаю, что стану там
Железной собакою дальних трасс -
Бездомным Грейхаундом,
А ты - как и здесь - золота пчела,
Ты навстречу, и мне светлей,
И вот только клочок твоего крыла
На моем лобовом стекле...
Пока я странный предмет, ученый кот на цепи, источник песен и басен.
Универсальный продукт, что будет подан к столу с пучком петрушки во рту.
Но может статься и так - ты прозеваешь момент, когда я стану опасен -
Не заходи за черту, не заходи за черту, не заходи за черту.
Ты прозеваешь момент, во избежанье чего пришла пора устраниться.
И я уйду от греха, огрызком карандаша по контуру обведу
Свою смешную страну, где нет страшнее греха, чем нарушенье границы.
Не заходи за черту, не заходи за черту, не заходи за черту.
Что ты видишь при свете своей луны -
Хмельная попутчица?
Ведь покуда окна твои темны,
Рубильник не включится!
Отложи сожаления до утра,
Да и было б жалеть о ком,
Если я лишь вольфрамовая искра
Над твоим золотым виском...
-------------------------------------------------

В Москве взрывают наземный транспорт - такси, троллейбусы, все подряд.
В метро ОМОН проверяет паспорт у всех, кто черен и бородат,
И это длится седьмые сутки. В глазах у мэра стоит тоска.
При виде каждой забытой сумки водитель требует взрывника.
О том, кто принял вину за взрывы, не знают точно, но много врут.
Непостижимы его мотивы, непредсказуем его маршрут,
Как гнев Господень. И потому-то Москву колотит такая дрожь.
Уже давно бы взыграла смута, но против промысла не попрешь.
И чуть затлеет рассветный отблеск на синих окнах к шести утра,
Юнец, нарочно ушедший в отпуск, встает с постели. Ему пора.
Не обинуясь и не колеблясь, но свято веря в свою судьбу,
Он резво прыгает в тот троллейбус, который движется на Трубу
И дальше кружится по бульварам («Россия» - Пушкин - Арбат - пруды) -
Зане юнец обладает даром спасать попутчиков от беды.
Плевать, что вера его наивна. Неважно, как там его зовут.
Он любит счастливо и взаимно, и потому его не взорвут.
Его не тронет волна возмездий, хоть выбор жертвы необъясним.
Он это знает и ездит, ездит, храня любого, кто рядом с ним.
И вот он едет.
Он едет мимо пятнистых скверов, где визг играющих малышей
Ласкает уши пенсионеров и греет благостных алкашей,
Он едет мимо лотков, киосков, собак, собачников, стариков,
Смешно целующихся подростков, смешно серьезных выпускников,
Он едет мимо родных идиллий, где цел дворовый жилой уют,
Вдоль тех бульваров, где мы бродили, не допуская, что нас убьют,
И как бы там не трудился Хронос, дробя асфальт и грызя гранит,
Глядишь, еще и теперь не тронут: чужая молодость охранит.
… Едва рассвет окровавит стекла и город высветится опять,
Во двор выходит старик, не столько уставший жить, как уставший ждать.
Боец-изменник, солдат предатель, навлекший некогда гнев Творца,
Он ждет прощения, но Создатель не шлет за ним своего гонца.
За ним не явится никакая из караулящих нас смертей.
Он суше выветренного камня и древней рукописи желтей.
Он смотрит тупо и безучастно на вечно длящуюся игру,
Но то, что мучит его всечасно, впервые будет служить добру.
И вот он едет.
Он едет мимо крикливых торгов и нищих драк за бесплатный суп,
Он едет мимо больниц и моргов, гниющих свалок, торчащих труб,
Вдоль улиц, прячущих хищный норов в угоду юному лопуху,
Он едет мимо сплошных заборов с колючей проволокой по верху,
Он едет мимо голодных сборищ, берущих всякого в оборот,
Где каждый выкрик равно позорящ для тех, кто слушает и орет,
Где, притворяясь чернорабочим вниманья требует наглый смерд,
Он едет мимо всего того, чем согласно брезгуют жизнь и смерть:
Как ангел ада, он едет адом - аид спускающийся в Аид, -
Храня от гибели всех, кто рядом (хоть каждый верит, что сам хранит).
Вот так и я, примостившись между юнцом и старцем, в июне, в шесть,
Таю отчаянную надежду на то, что все это так и есть:
Пока я им сочиняю роли, не рухнет небо, не ахнет взрыв,
И мир, послушный творящей воле, не канет в бездну, пока я жив.
Ни грохот взрыва, ни вой сирены не грянут разом, Москву глуша,
Покуда я бормочу катрены о двух личинах твоих, душа.
И вот я еду.
---------------------------------------
Дмитрий Быков

Юнцы храбрятся по кабакам, хотя их грызет тоска,
Но все их крики «Я им задам!» – до первого марш-броска,
До первого попадания снаряда в пехотный строй
И дружного обладания убитою медсестрой.
Юнцам не должно воевать и в армии служить.
Солдат пристойней вербовать из тех, кто не хочет жить:
Певцов или чиновников, бомжей или сторожей, –
Из брошенных любовников и выгнанных мужей.
Печорин чистит автомат, сжимая бледный рот.
Онегин ловко берет снаряд и Пушкину подает,
И Пушкин заряжает, и Лермонтов палит,
И Бродский не возражает, хоть он и космополит.
К соблазнам глух, под пыткой нем и очень часто пьян,
Атос воюет лучше, чем Портос и д’Артаньян.
Еще не раз мы врага превысим щедротами жертв своих.
Мы не зависим от пылких писем и сами не пишем их.
Греми, барабан, труба, реви! Противник, будь готов –
Идут штрафные роты любви, калеки ее фронтов,
Любимцы рока – поскольку рок чутко хранит от бед
Всех, кому он однажды смог переломить хребет.
Пусть вражеских полковников трясет, когда орда
Покинутых любовников вступает в города.
Застывшие глаза их мертвее и слепей
Видавших все мозаик из-под руин Помпей.
Они не грустят о женах, не рвутся в родной уют.
Никто не спалит сожженных, и мертвых не перебьют.
Нас победы не утоляют, после них мы еще лютей.
Мы не верим в Родину и свободу.
Мы не трогаем ваших женщин и не кормим ваших детей,
Мы сквозь вас проходим, как нож сквозь воду.
Так, горланя хриплые песни, мы идем по седой золе,
По колосьям бывшего урожая,
И воюем мы малой кровью и всегда на чужой земле,
Потому что вся она нам чужая.
----------------------------------
Гамзатов

В старину писали не спеша
Деды на кинжалах и кинжалами
То, что с помощью карандаша
Тщусь я выразить словами вялыми.
Деды на взлохмаченных конях
В бой скакали, распрощавшись с милыми,
И писали кровью на камнях
То, что тщусь я написать чернилами.

Есть три заветных песни у людей,
И в них людское горе и веселье.
Одна из песен всех других светлей -
Ее слагает мать над колыбелью.
Вторая - тоже песня матерей.
Рукою гладя щеки ледяные,
Ее поют над гробом сыновей...
А третья песня - песни остальные.

Мои стихи не я вынашивал,
Бывало всякое, не скрою:
Порою трус пером их сглаживал,
Герой чеканил их порою.
Влюбленный их писал возвышенно
И лжец кропал, наполнив ложью,
А я мечтал о строках, писанных,
Как говорят, рукою божьей.

И почему до сих пор нет темы, посвященной Гамзатову?
---------------------------------------------------------

Семен Гудзенко МОЕ ПОКОЛЕНИЕ

Нас не нужно жалеть,
     ведь и мы никого б не жалели.
     Мы пред нашим комбатом,
     как пред господом богом чисты.
     На живых порыжели от крови
     и глины шинели,
     На могилах у мертвых расцвели
     голубые цветы.
     Расцели и опали...
     Проходит четвертая осень.
     Наши матери плачут,
     и ровесницы молча грустят.
     Мы не знали любви,
     не изведали счастья ремесел,
     нам досталась на долю
     нелегкая участь солдат.

У погодков моих нет ни жен,
     ни стихов, ни покоя, —
     только сила и юность.
     А когда возвратимся с войны,
     все долюбим сполна и напишем,
     ровесник, такое,
     что отцами-солдатами будут
     гордиться сыны.
     Ну, а кто не вернется?
     Кому долюбить не придется?
     Ну, а кто в сорок первом
     первою пулей сражен?
     Зарыдает ровесница,
     мать на пороге забьется, —
     у погодков моих ни стихов,
     ни покоя, ни жен.

Нас не нужно жалеть,
     ведь и мы никого б не жалели.
     Кто в атаку ходил,
     кто делился последним куском,
     тот поймет эту правду, —
     она к нам в окопы
     и щели
     приходила поспорить ворчливым,
     охрипшим баском.
     Пусть живые запомнят и пусть
     поколения знают
     эту взятую с боем суровую
     правду солдат.
     И твои костыли, и смертельная
     рана сквозная,
     и могилы над Волгой,
     где тысячи юных лежат, —
     Это наша судьба, это с ней
     мы ругались и пели,
     подымались в атаку и рвали
     над Бугом мосты.

...Нас не нужно жалеть:
     ведь и мы никого б не жалели.
     Мы пред нашей Россией
     и в трудное время чисты.
     А когда мы вернемся, —
     а мы возвратимся с победой,
     все, как черти, упрямы,
     как люди,
     живучи и злы, —
     пусть нам пива наварят
     и мяса нажарят к обеду,
     чтоб на ножках дубовых повсюду
     ломились столы.
     Мы поклонимся в ноги родным
     исстрадавшимся людям,
     матерей расцелуем и подруг, что
     дождались, любя.
     Вот когда мы вернемся и победу
     штыками добудем —
     все долюбим, ровесник,
     и работу найдем для себя.
1944
-------------------------------------------
М.Семенова

Привыкший сражаться не жнет и не пашет
Хватает иных забот
Налейте наемникам полные чаши
Им завтра снова в поход
Нам щедро сулил этот вождь иноземный
Купивший наши мечи
Он клятвы давал нерушимее кремня
Верней чем солнца лучи
Сказал он что завтра под крики вороньи
Взовьется стрел хоровод
Что город нам свалится прямо в ладони
Как сочный вызревший плод
Там слабое войско и старый правитель
И обветшала стена
А звонкой казны хоть лопатой гребите
И ввек не выпить вина
Мы там по трактирам оглохнем от здравниц
Устанем от грабежей
И славно утешим веселых красавиц
Оставшихся без мужей
Когда перед нами ворота открыли
Мы ждали вынесут ключ
Но копья сверкнули в облаке пыли
Как молнии из-за туч
Нас кони втоптали в высокие травы
Нам стрелы пронзили грудь
Нас вождь иноземный послал на расправу
Себе расчищая путь
Смеялись на небе могучие боги
Кровавою тешась игрой
Мы все полегли не дождавшись подмоги
Но каждый пал как герой
Погибель отцов не в науку мальчишкам
С пеленок каждый боец
Бросаются в пламя не зная что слишком
Печальным будет конец.
Суровую участь подобную нашей
Постигнут в свой смертный час
Налейте наемникам полные чаши
Пусть выпьют в память о нас

ВАУ! Все вывалил! Читайте..

Все кругом

Страшное, грубое, липкое, грязное,
Жестко тупое, всегда безобразное,
Медленно рвущее, мелко-нечестное,
Скользкое, стыдное, низкое, тесное,
Явно-довольное, тайно-блудливое,
Плоско-смешное и тошно-трусливое,
Вязко, болотно и тинно застойное,
Жизни и смерти равно недостойное,
Рабское, хамское, гнойное, черное,
Изредка серое, в сером упорное,
Вечно лежачее, дьявольски косное,
Глупое, сохлое, сонное, злостное,
Трупно-холодное, жалко-ничтожное,
Непереносное, ложное, ложное!
Но жалоб не надо. Что радости в плаче?
Мы знаем, мы знаем: все будет иначе.

(Зинаида Гиппиус)

Обстановочка
Ревет сынок. Побит за двойку с плюсом,
Жена на локоны взяла последний рубль,
Супруг, убитый лавочкой и флюсом,
Подсчитывает месячную убыль.
Кряхтят на счетах мелкие копейки:
Покупка зонтика и дров пробила брешь,
А розовый капот из бумазейки
Бросает в пот склонившуюся плешь.
Над самой головой насвистывает чижик
(Хоть птичка божия не кушала с утра),
На блюдце киснет одинокий ыжик,
Но водка выпита до капельки вчера.
Дочурка под кроватью ставит кошке клизму,
В наплыве счастия полуоткрывши рот,
И кошка, мрачному предавшись пессимизму,
Трагичным голосом взволнованно орет.
Безбровая сестра в облезлой кацавейке
Насилует простуженный рояль.
А за чтеной жиличка-белошвейка
Поет романс "Пойми мою печаль".
Как не понять? В стоовой тараканы,
Оставя черствый хлеб, задумались слегка,
В буфете дребезжат сочувственно стаканы,
И сырость капает слезами с потолка.

(Саша Черный)

Уплывают столетья рекою...Плоды твоих долгих деяний
Также как пузыри на воде не оставят следа.
Щёки были вчера ещё цвета персика даже румяней,
А сегодня как снег голова твоя стала седа.

Лишь во сне тебе грезилась радость побед боевая
Добродетель твоя к светлой истине путь озарит.
Кто добро совершает, тот жизнь другим продлевает
Небо знает о нём и достойно его наградит!

Эпиграф к Дочери Некроманта

Он придет мой противник неведомый,
Взвоет яростный рог в вышине.
И швырнет, упоенный победами,
Он перчатку кроваваю мне.

Тьма вздохнет пламенеющей бездною,
Сердце дрогнет в шемящей тоске...
Но приму я перчатку железную
И надену свой черный доспех.

На каком-то откосе мы встретимся
В желтом сумраке темных ночей,
Разгорится под траурным месяцем
Обнаженное пламя мечей.

Разобьются щиты с тяжким грохотом,
Разлятется осколки копья.
И несчастным, безрадостным хохотом
Обозначиться гибель моя.

В.С. Высоцкий
В темноте
---------

Темнота впереди, подожди,
Там стеною закаты багровые,
Встречный ветер, косые дожди,
И дороги, дороги неровные.

Там чужие слова, там дурная молва,
Там ненужные встречи случаются,
Там пожухла, сгорела трава,
И следы в темноте не останутся.

Там проверка на прочность - бои,
И туманы и встречи с прибоями.
Сердце путает ритмы свои
И стучит с перебоями.

Там чужие слова, там дурная молва,
..................................

Там и звуки, и краски не те,
Только мне выбирать не приходится,
Очень нужен я там, в темноте,
Ничего, распогодится.

Там чужие слова, там дурная молва,
Там ненужные встречи случаются,
Там пожухла, сгорела трава,
И следы в темноте не читаются.

Р. Рожденственский

-Отдать тебе любовь?-Отдай.
-Она в грязи!-Отдай в грязи!
-Я погадать хочу.-Гадай
-Еще спросить хочу -Спроси.
-Допустим, постучу -Впущу
-Допустим, позову -Пойду.
-А если там беда -В беду.
-А если обману. -Прощу
-Слова скажу -Спою
-Для друга дверь закрой. -Запру.
-Скажу тебе: "Убей!" -Убью.
-Скажу тебе: "Умри!" -Умру.
-А если захлебнусь? -Спасу
-А если будет боль? -Стерплю
-А если узел? -Разрублю.
-А если сто узлов? -И сто!
-Отдать тебе любовь? -Отдай!
-Не будет этого!!! -За что?!
За то, что не люблю рабов...

Любовь, когда её не ждешь
Стучится тихо в двери наши.
И нам решать - иль отопрёшь
И выпьешь всё из этой чаши,

Иль притаившись промолчишь,
Ты, сделав вид, что не расслышал.
Но вот потом себе простишь,
Что сам на встречу ей не вышел?

Не пожалеешь ли о том?
Не упрекнёшь себя за слабость?
Уснёшь ли ты спокойным сном,
Вернёшь душе покой и радость?

А где-то в западной стране
Теперь цветет весна...
Звенят ручьи и в тишине трель зяблика слышна.
А ночь роняет звездный звон и чистый небосклон
Алмазной россыпью вплетен в убор полночных крон.
Мой путь угас в Стране Теней
Но знаю: с давних пор
Превыше темных крепостей, превыше темных гор
Лучится свет: бессмертен край,
Цветущий по весне
И я не говорю "прощай"
Ни солнцу, ни звезде!
Джон Рональд Руэл Толкин "Властелин Колец"

Воспоминание.

В синем зеркале ночи, в проклятье весны,
За негаснущим маревом лет,
Неужели и ты видишь эти же сны,
Торопя одинокий рассвет?

Где тоскует - в провалах каких ноябрей? -
В древних отстветах горько дрожа,
Плод от плоти моей, плод от плоти твоей -
Нерожденного сына душа?

и еще один стишок из Властелина Колец...
Бежит дорога все вперед
Куда она ведет?
Какой готовит поворот?
Какой узор совьет?
Сольются тысячи дорог
В один великий путь
Начало знаю, а итог
Узнаю как-нибудь!

"Ночь" А.С. Пушкин

Мой голос для тебя и ласковый и томный
Тревожит поздное молчанье ночи темной.
Близ ложа моего печальная свеча
Горит; мои стихи, сливаясь и журча,
Текут, ручьи любви, текут, полны тобою.
Во тьме твои глаза блистают предо мною.
Мне улыбаются, и звуки слышу я;
Мой друг, мой нежный друг... люблю... твоя... твоя!..

Восславят победителей сказанья
А побежденным суждено забвение
Осталось лишь изорванное знамя
Осталась кровь на каменных ступенях....
Да путь - как узкий меч из звездной стали...
Так мы ушли. дальнейшее молчанье.

Страшное слово: посмертная слава!
Не оправдатся и не исправить!
Правда - лишь оттиск ладони в лаве,
Да крик, заточенный в теснине Ламмот...
...Гасят память волны столетий
Будто костер заливают кровью....

так, кажется у меня мания!
Черной нитью в парче золотых легенд
Лунной руной на свитке прошедших лет...
Мы остались, осталось у рухнувших стен
Черных маков поле
Нас больше нет.

"К портрету Жуковского" А.С. Пушкин

Его стихов пленительная сладость
Пройдет веков завистливую даль,
И, внемля им, вздохнет о славе младость,
Утешится безмолвная печаль
И резвая задумается радость.

А. Блок

Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.

Так пел ее голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.

И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.

И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у Царских Врат,
Причастный Тайнам, — плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.

***
А ты полюбишь,
Ты полюбишь,
А ты прольешься как заря.
И сердце надвое
Разрубишь,
А он тебе не скажет: «Зря!»

А ты поверишь,
Ты поверишь,
Начнёшь выкляньчивать слова.
Ты никогда не овдовеешь…
И все же будешь как вдова.

А ты устанешь,
Ты устанешь
Смотреть в густеющую тьму
В квартире мебель переставишь…
А он не спросит: «Почему?»

А ты привыкнешь,
Ты привыкнешь.
И будет ночь белым-бела.
А ты одна из дома выйдешь,
А он не спросит: «Где была?»

А ты обманешь,
ты обманешь.
На пальце перстень заблестит…
Глаза обманом затуманишь…
А он в глаза не поглядит…

А ты заплачешь,
Ты заплачешь
В окне застынешь, как во льду.
А ты беду свою запрячешь,
Свою беду…
Его беду…

(Р. Рождественский)


***

Да! Теперь решено. Без возврата
Я покинул родные поля.
Ужне будут листвою крылатой
Надо мною звенеть тополя.

Низкий дом без меня сутулился,
Старый пес мой давно издох.
На московских изогнутых улицах
Умереть, знать, судил мне бог.

Я люблю этот город вязевный,
Пусть обрюзг он и пусть одрях.
Золотая дремотная Азия
Опочила на куполах.

А когда ночью светит месяц,
Когда светит... черт знает как!
Я иду, головою свесясь,
Переулком в знакомый кабак.

Шум и гам в этом логове жутком,
Но всю ночь напролет, до зари,
Я читаю стихи проституткам
И с бандюгами жарю спирт.

Серце бьется все чаще и чаще,
И уж я говорю невпопад:
"Я такой же, как вы, пропащий,
Мне теперь не уйти назад".

Низкий дом без меня сутулился,
Старый пес мой давно издох.
На московских изогнутых улицах
Умереть, знать, судил мне бог.

(С.А. Есенин)

***
Как встреча коротка-
Все мысли кувырком:
Проносятся века
За окнами-молчком.
Сиреневая ночь...
И я иду, спеша,
По лезвию ножа...
По лезвию ножа.
Как бесконечен путь,
Как надоедлив дождь,
Как холод режет грудь
И выбивает дрожь.
И зелень фонарей
Качается, дрожа,
По лезвию ножа...
По лезвию ножа.
А ты- во тьму, ты- вдаль...
А я кричу: "Постой!"
Прозрачная печаль
Вдруг стала темнотой.
Окончена игра,
Но как скользит душа
По лезвию ножа...
По лезвию ножа.

(Андрей Белянин)

***
Прощай,
позабудь
и не обессудь.
А письма сожги,
как мост.
Да будет мужественным
твой путь,
да будет он прям и прост.
Да будет во мгле
для тебя гореть
зхвездная мишура,
да будет надежда
ладони греть
у твоего костра.
Да будут метели,
снега, дожди
и бешеный рев огн,
да будет удач у тебя впереди
больше, чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен
бой,
гремящий в твоей груди.

Я счастлив за тех,
которым с тобой,
может быть,
по пути.

(Иосиф Бродский)

Не могла удержаться :

Как мне любить тебя надо, -
Чтобы средь ночи и дня
Ты до последнего взгляда
Не вспоминала меня.

Как мне любить тебя надо, -
Чтобы тоска не звала,
Чтобы любая преграда
Неодолимой была.

Как мне любить тебя надо, -
Чтобы за подлой игрой
Стать не наградой, расплатой
Встречам последним с тобой.

Чтоб никакая утрата
Не осветила средь лжи
Наглухо скрытого клада
В черных распадах души.

"Приятелям" - А.С. Пушкин

Враги мои, покамет я ни слова...
И, кажется, мой быстрый гнев угас;
Но из виду не выпускаю вас
И выберу когда нибудь любого:
Не избежит пронзительных когтей,
Как налечу нежданный, беспощадный.
Так в облаках кружится ястреб жадный
И сторожит индеек и гусей.

За синие горы, сквозь дымку тумана
Уходит дорога в пьянящий закат —
Зовут Его снова далекие страны
И манит неведомого аромат.
Сиянье звезды в бесконечной ночи,
Мечты у костра, тихий шелест листвы,
Крик птицы ночной, что несчастье пророчит
И сонные всплески прозрачной воды —
Душа растворяется, тает в сомненьях,
И вот, сделав шаг за уютный порог,
Уходит Романтик искать приключенья
Сквозь серую дымку к сплетеньям дорог.
Что ждет Его дальше — известно лишь небу.
Что было когда-то — покрыто травой.
Бесстрашное сердце да корочка хлеба —
Вот все, что из дома унес Он с собой.
Ложатся под ноги дорожные камни,
Но память хранит, как в таинственном сне,
Все книги с волшебно-простыми словами:
"Когда-то давно, на чужой стороне...

Vincent Veno

И опять Пушкин:

Ex ungue leonem

Недавно я стихами как-то свистнул
И выдал их без подписи моей;
Журнальный шут о них статейку тиснул,
Без подписи ж пустив ее, злодей.
Но что ж? Ни мне, ни площадному шуту
Не удалось прикрыть своих проказ:
Он по когтям узнал меня в минуту,
Я по ушам узнал его как раз.

АВГУСТ (Олег Митяев)

Август пытался придать листве
Жёлтый язвительный цвет,
А я размышлял о предательстве
Той, что со мной уже нет.
День улыбался растеряно
Тот, что принес эту весть,
Но ничего не потеряно,
Все получилось как есть.

Не копи печали про запас.
Разве угадаешь, что для нас
Приготовил наступивший день
Или день завтрашний.
Всем известно, только ты не знал,
Что давно началом всех начал
Числится во всех пророчествах
Одиночество.

Август рассказывал шёпотом
Гадости мне про нее,
А я целый день пел, как Штоколов,
Шляясь под тёплым дождём.
Я этой сладкой свободою
Горький запил порошок
И думал, любуясь погодою:
"Было бы ей хорошо".

Август макушки еловые ветром,
Ветром лиловым своим,
Гладил, как детские головы
И я позавидовал им.
Мне показалось, расшибся я
В солнца закатного цвет,
Но оказалось - ошибся я,
Это был сон и рассвет.

Не копи печали про запас.
Разве угадаешь, что для нас
Приготовил наступивший день
Или день завтрашний.
И выходит, кто-то всем наврал,
Что давно началом всех начал
Числится во всех пророчествах
Одиночество.

Ну что делать - обожаю я стихи Пушкина :

Движение

Движенья нет, сказал мудрец брадатый.
Другой смолчал и стал пред ним ходить.
Сильнее бы не могу он возразить;
Хвалили все ответ замысловатый.
Но, госопода, забавный случай сей
Другой пример на память мне приводит:
Ведь каждый день пред нами солнце всходит,
Однако ж прав упрямый Галилей.

ОДИННАДЦАТАЯ ЗАПОВЕДЬ
Дмитрий Быков

Опережай в игре на четверть хода,
На полный ход, на шаг, на полшага,
В мороз укройся рубищем юрода,
Роскошной жертвой превзойди врага,
Грозят тюрьмой — просись на гильотину,
Грозят изгнаньем — загодя беги,
Дай два рубля просящему полтину
И скинь ему вдогонку сапоги,
Превысь предел, спасись от ливня в море,
От вшей — в окопе. Гонят за Можай —
В Норильск езжай. В мучении, в позоре,
В безумии — во всем опережай.

Я не просил бы многого. Всего-то —
За час до немоты окончить речь,
Разрушить дом за сутки до налета,
За миг до наводнения — поджечь,
Проститься с девкой, прежде чем изменит,
Поскольку девка — то же, что страна,
И раньше, чем страна меня оценит,
Понять, что я не лучше, чем она;
Расквасить нос, покуда враг не тронет,
Раздать запас, покуда не крадут,
Из всех гостей уйти, пока не гонят,
И умереть, когда за мной придут.