Лорка будет лунно-ночным. Под погоду.

ЛУНА ВОСХОДИТ

Когда встает луна, -
колокола стихают
и предстают тропинки
в непроходимых дебрях.

Когда встает луна,
землей владеет море
и кажется, что сердце -
забытый в далях остров.

Никто в ночь полнолунья
не съел бы апельсина, -
едят лишь ледяные
зеленые плоды.

Когда встает луна
в однообразных ликах -
серебряные деньги
рыдают в кошельках.




ОН УМЕР НА РАССВЕТЕ

У ночи четыре луны,
а дерево - только одно,
и тень у него одна,
и птица в листве ночной.

Следы поцелуев твоих
ищу на теле.
А речка целует ветер,
к нему прикасаясь еле.

В ладони несу твое "нет",
которое ты дала мне,
как восковой лимон
с тяжестью камня.

У ночи четыре луны,
а дерево - только одно.
Как бабочка, сердце иглой
к памяти пригвождено.



ВТОРАЯ ГОДОВЩИНА

Луна вонзается в море
длинным лучистым рогом.

Зеленый и серый единорог,
млеюший и потрясенный.
Небо по воздуху, словно
лотос огромный, плывет.

(И ты проходишь одна
в последнем сумраке ночи.)

Соф, лови. Как раз к тому вопросу.



ВОЗДАЯНИЕ ГОРДОСТИ



В те дни чудесные, когда у Богословья
Была и молодость и сила полнокровья,
Один из докторов - как видно по всему,
Высокий ум, в сердцах рассеивавший тьму,
Их бездны черные будивший словом жгучим,
К небесным истинам карабкаясь по кручам,
Где он и сам не знал ни тропок, ни дорог,
Где только чистый Дух еще пройти бы мог, -
Так дико возопил в диавольской гордыне,
Как будто страх в него вселился на вершине:
"Христос! Ничтожество! Я сам тебя вознес!
Открой я людям все, в чем ты не прав, Христос,
На смену похвалам посыплются хуленья,
Тебя, как выкидыш, забудут поколенья".

Сказал и замолчал, и впрямь сошел с ума,
Как будто наползла на это солнце тьма.
Рассудок хаосом затмился. В гордом храме,
Блиставшем некогда богатыми дарами,
Где жизнь гармонии была подчинена,
Все поглотила ночь, настала тишина,
Как в запертом на ключ, заброшенном подвале.
Уже не различал он, лето ли, зим
На пса бродячего похожий, рыскал он,
Не видя ничего, оборван, изможден,
Посмешище детей, ненужный и зловещий,
Подобный брошенной и отслужившей вещи.

Бодлер.

Ни зги, но ветер. Уличным фигляром
Снует фонарь. И мир опустошен.
В такую ночь бродить по тротуарам,
На брови сдвинув черный капюшон!

И проникать за тайну строгих ставен,
В чужую темень мысли уводя,
И вдруг понять, как повторим и давен
Весь этот сон из ветра и дождя.

© Иван Елагин.

Эйль, браво! И спасибо за понимание! А я просто свое любимое Бодлера прочитаю.

ГИМН КРАСОТЕ

Скажи, откуда ты приходишь, Красота?
Твой взор - лазурь небес иль порожденье ада?
Ты, как вино, пьянишь прильнувшие уста,
Равно ты радости и козни сеять рада.

Заря и гаснущий закат в твоих глазах,
Ты аромат струишь, как будто вечер бурный;
Героем отрок стал, великий пал во прах,
Упившись губ твоих чарующею урной.

Прислал ли ад тебя иль звездные края?
Твой Демон, словно пес, с тобою неотступно;
Всегда таинственна, безмолвна власть твоя,
И все в тебе - восторг, и все в тебе преступно!

С усмешкой гордою идешь по трупам ты,
Алмазы ужаса струят свой блеск жестокий,
Ты носишь с гордостью преступные мечты
На животе своем, как звонкие брелоки.

Вот мотылек, тобой мгновенно ослеплен,
Летит к тебе - горит, тебя благословляя;
Любовник трепетный, с возлюбленной сплетен,
Как с гробом бледный труп сливается, сгнивая.

Будь ты дитя небес иль порожденье ада,
Будь ты чудовище иль чистая мечта,
В тебе безвестная, ужасная отрада!
Ты отверзаешь нам к безбрежности врата.

Ты Бог иль Сатана? Ты Ангел иль Сирена?
Не все ль равно: лишь ты, царица Красота,
Освобождаешь мир от тягостного плена,
Шлешь благовония и звуки и цвета!

Шарль Бодлер

Наш ответ Чемберлену Софиологу с Бодлером...

* * *

Темна ты, как ангел печали,
Светла, словно утро пред казнью,
Чиста, как небесные дали...
Как можешь такою быть разной?

Молились тебе пилигримы,
Ты странникам душу дарила,
Ты вышла на сцену без грима,
Толпа тебя боготворила.

Она вознесла тебя выше,
Чем могут земные владыки,
Ты сверху глядела на крыши,
Ты видела тайные лики,

Владея источником силы,
Отринув и страх, и сомненья,
Ты так беззаветно любила,
Не веря в возможность паденья.

Читала, что в чаще таится,
Рисунок листвы понимала,
Не зная, как речь говорится
Безмолвно душевно сгорала.

Ты всё отдавала без счета,
Ты всё забирала до грамма,
Ты ведьмой была из болота
И жрицей небесного храма.

А может, была ты русалкой,
Что выбралась в полночь на сушу...
Но, знаешь, мне вовсе не жалко,
Что я погубил свою душу.

К. Линд

Снежинки ветер приносит
Иль пепел
Камню нет дела.
Паланик.

Для мук раскаянья мне дайте преступленья,
Иль я умру от грозной пустоты...
В груди моей темно, как в капище сомненья,
Где язва - мысль и жадный червь - мечты.
Не осуждай меня, мои порывы злости:
Я раб страстей и грозный бич ума...
Душа моя сгнила, и вместо тела - кости...
Не осуждай! Свобода есть тюрьма.
Для мук раскаянья мне дайте преступленья
Иль я умру при свете тёмных туч...
В моей крови кипит безумство озлобленья,
Дыханьем жжёт коварный демон-луч.

Видел в жизни я одно,
Добрым муки и терзанья
Злым же все разрешено,
Все доступно, все дано
И не видно наказанья.

Жалкий жребий свой кляня,
Стал я злым, чтоб жить счастливо.
Был наказан, всем на диво...
Видно только для меня
Мир устроен справедливо.
Камоенс

Эн, мы с Бодлером упрямыыые...

ИСКУПЛЕНИЕ

Вы, ангел радости, когда-нибудь страдали?
Тоска, унынье, стыд терзали вашу грудь?
И ночью бледный страх... хоть раз когда-нибудь
Сжимал ли сердце вам в тисках холодной стали?
Вы, ангел радости, когда-нибудь страдали?

Вы, ангел кротости, знакомы с тайной злостью?
С отравой жгучих слез и яростью без сил?
К вам приводила ночь немая из могил
Месть, эту черную назойливую гостью?
Вы, ангел кротости, знакомы с тайной злостью?

Вас, ангел свежести, томила лихорадка?
Вам летним вечером, на солнце у больниц,
В глаза бросались ли те пятна желтых лиц,
Где синих губ дрожит мучительная складка?
Вас, ангел свежести, томила лихорадка?

Вы, ангел прелести, теряли счет морщинам?
Угрозы старости уж леденили вас?
Там в нежной глубине влюбленно-синих глаз
Вы не читали снисхождения к сединам
Вы, ангел прелести, теряли счет морщинами?

О, ангел счастия, и радости, и света!
Бальзама нежных ласк и пламени ланит
Я не прошу у вас, как зябнущий Давид...
Но, если можете, молитесь за поэта
Вы, ангел счастия, и радости, и света!

Шарль Бодлер

Да подпою я вашему Бодлеру, ваше инквизиторство, подпою, зря, что ли, с пяти лет галльскому наречию обучены... Тем более что в стихе упомянуты посетители Литфорума, однако...

ОСКОРБЛЁННАЯ ЛУНА

Луна, моих отцов бесхитростных отрада,
Наперсница мечты, гирляндою цветной
Собравшая вокруг звезд раболепный рой,
О, Цинтия моя, ночей моих лампада!

Что видишь ты, плывя в воздушной синеве?
Восторги ль тайные на ложе новобрачном,
Поэта ль над трудом, в его раздумье мрачном,
Иль змей, резвящихся на мягкой мураве?

Под желтым домино, царица небосклона,
Спешишь ли ты, как встарь, ревнуя и любя,
Лобзать увядшие красы Эндимиона?

- Нет! Я гляжу, как грудь, вскормившую тебя,
Сын оскуделых дней, беля и притирая,
Над зеркалом твоя склонилась мать седая.

© Charles Baudelaire

Ну, раз уж пошла такая пьянка, пусть будет Превер.
Увидите Францию, скажите ей, что я ее люблю.

Сперва нарисуйте клетку
с настежь открытой дверцей,
затем нарисуйте что-нибудь
красивое и простое,
что-нибудь очень приятное
и нужное очень
для птицы;
затем
в саду или в роще
к дереву полотно прислоните,
за деревом этим спрячьтесь,
не двигайтесь
и молчите.
Иногда она прилетает быстро
и на жердочку в клетке садится.
иногда же проходят годы -
и нет
птицы.
Не падайте духом,
ждите,
ждите, если надо, годы,
потому что срок ожиданья,
короткий он или длинный,
не имеет никакого значенья
для успеха вашей картины.
Когда же прилетит к вам птица
(если только она прилетит),
храните молчание,
ждите,
чтобы птица в клетку влетела;
и, когда она в клетку влетит,
тихо кистью дверцу заприте,
и, не коснувшись не перышка,
осторожненько клетку сотрите.
Затем нарисуйте дерево,
выбрав лучшую ветку для птицы,
нарисуйте листву зеленую,
свежесть ветра и ласку солнца,
нарисуйте звон мошкары,
что в горячих лучах резвится,
и ждите,
ждите затем,
чтобы запела птица.
Если она не поет -
это плохая примета,
это значит, что ваша картина
совсем никуда не годится;
но если птица поет -
это хороший признак,
признак, что вашей картиной
можете вы гордиться
и можете вашу подпись
поставить в углу картины
вырвав для этой цели
перо у поющей птицы.

А давайте ещё Францию. Страна победившей поэзии. С вполне человеческим лицом.

МОЙ ДОМ

Я из сухих камней сложил мой дом,
Чтоб по душе котятам был мой дом,
И стал мышатам тоже мил мой дом,
Чтоб голубь зёрна находил в нём,
Чтоб солнце щурилось бы там по всем углам,
Когда мой дом нем,
Чтоб детвора играла в нём,
С кем -
Ни с кем,
С весёлым сквозняком,
И чтобы в радость был мой дом всем.

Без крыши он и без огня, мой дом,
И без тебя и без меня мой дом,
И нет в нём слуг, и нет господ в нём,
И все совсем наоборот в нём,
Ни статуй нет, ни страха нет, ни стен,
Нет ни оружья, ни угроз,
Ни взятых в плен,
И ни реликвий, ни религий не найдешь в нем -
Вот почему он так хорош, мой дом.

© А. Френо

В оригинале лучше звучит.

Ну коли мы уж по моей любимой французской поэзии решили...

ПОСВЯЩЕНЬЕ

Ты знаешь, мудрецы с издавних пор мечтали
(Хотя задача их разрешена едва ли)
На языке небес прочесть судьбу людей
И связь у каждого найти с звездой своей,
Насмешки злобные в ответ им раздавались,
Хоть часто те смешны бывали, кто смеялись!..
Но тайна страшная пленила разум мой,
Я знаю, кто рожден под вещею звездой
Сатурна желтого, столь чтимого волхвами,
Тому Судьба грозит несчетными скорбями:
Смутится дух его тревожною мечтой,
Бессильный разум в нем замолкнет пред судьбой,
И ядовитою, горячею волною
Польется кровь его кипящею струею);
Тоскуя, отлетит на небо Идеал,
И повелит Судьба, чтоб вечно он страдал,
Чтоб даже умер он, терзаясь бесконечно
(Ведь можно допустить, что здесь ничто не вечно),
Тому влияньем чар от века предрекла,
Увы, всю жизнь Судьба, безжалостна и зла.

Поль Верлен

Давайте дальше французов. Вот есть такой известнейший перевод Верлена на русский, принадлежащий Борису Пастернаку:

* * *

Над городом тихо накрапывает дождь.

Артюр Рембо

И в сердце растрава,
И дождик с утра.
Откуда бы, право,
Такая хандра?

О дождик желанный,
Твой шорох - предлог
Душе бесталанной
Всплакнуть под шумок.

Откуда ж кручина
И сердца вдовство?
Хандра без причины
И ни от чего.

Хандра ниоткуда,
Но та и хандра,
Когда не от худа
И не от добра.

© Поль Верлен - Борис Пастернак.

Но ежели прочитать оригинал, то видно, что уважаемый Б.П. от него и камня на камне не оставил. Совершенно самостоятельные получились стихи, правда,"по мотивам". Эдакий фанфик...

* * *

Il pleut doucement sur la ville.

Artur Rimbaud

II pleure dans mon coeur
Comme il pleut sur la ville.
Quelle est cette langueur
Qui penetre mon coeur?

O bruit doux de la pluie
Par terre et sur les toits!
Pour un coeur qui s'ennuie,
O le chant de la pluie!

Il pleure sans raison
Dans ce coeur qui s'ecoeure.
Quoi! nulle trahison?
Ce deuil est sans raison.

C'est bien la pire peine
De ne savoir pourquoi,
Sans amour et sans haine
Mon couer a tant de peine.

© Paul Verlaine

ВФ, поддерживаю! По поводу французов!

КРЕДО

Болеть несбыточной мечтою
Терпеть бремя горьких утрат
Сгореть лихорадкой такою
Пропасть – там где пропасти рад

Любить – так порвались чтоб жилы
Любить – до нельзя, до беды
Хотеть – без ракеты, без крыльев
Достичь недоступной звезды

Вот моё кредо
За звёздами гнаться
Плевал я на шансы
На время плевал,
И на то, как опасны
Стремленья мои
Без раздумий, оглядки
Бессмертье продать
За песчинку златую любви

Кабы знать, суждено ли мне сбыться
Знаю лишь, что сердце зовёт
На лету синевою обрызгать
Города – вот моё

Ты гори, даже если сгорело
Ты гори – до нельзя, до беды
Чтоб достичь, на куски порвав тело,
Чтоб достичь недоступной звезды.

Жак Брель

И я поддерживаю. Французская поэзия - замечательное дело. Впрочем, итальянская тоже. Но её когда-нибудь потом.

* * *

В дверь постучи -
Тебе не откроют.
Вновь постучи -
Тебе не откроют.
Вышиби дверь -
И увидишь тогда,
что путь свободен,
И дом свободен.
И в дом этот можно
Войти без труда.
Так и в любви и в жизни бывает.
Но не всегда.

© Робер Деснос.

А можно я во французов не по-французски так с Быковым влезу?


Счастья не будет

Олененок гордо ощутил
Между двух ушей два бугорка,
А лисенок притащил в нору
Мышь, которую он сам поймал.
Галина Демыкина.

Музыка, складывай ноты, захлопывай папку,
Прячь свою скрипку, в прихожей разыскивай шляпку.
Ветер по лужам бежит и апрельскую крутит
Пыль по асфальту подсохшему. Счастья не будет.

Счастья не будет. Винить никого не пристало:
Влажная глина застыла и формою стала,
Стебель твердеет, стволом становясь лучевидным -
Нам ли с тобой ужасаться вещам очевидным?

Будет тревожно, восторженно, сладко, свободно,
Будет томительно, радостно - все, что угодно,-
Счастья не будет. Оставь ожиданья подросткам,
Нынешний возраст подобен гаданию с воском:

Жаркий, в воде застывает, и плачет гадалка.
Миг между жизнью и смертью - умрешь, и не жалко -
Больше не будет единственным нашим соблазном.
Сделался разум стоглазым. Беда несогласным:

Будут метаться, за грань порываться без толку...
Жизнь наша будет подглядывать в каждую щелку.
Воск затвердел, не давая прямого ответа.
Счастья не будет. Да, может, и к лучшему это.

Вольному воля. Один предается восторгам
Эроса. Кто-то политикой, кто-то Востоком
Тщится заполнить пустоты. Никто не осудит.
Мы-то с тобой уже знаем, что счастья не будет.

Век наш вошел в колею, равнодушный к расчетам.
Мы-то не станем просить послаблений, а что там
Бьется, трепещет, не зная, не видя предела, -
Страх ли, надежда ли - наше интимное дело.

Щебень щебечет, и чавкает грязь под стопою.
Чет или нечет - не нам обижаться с тобою.
Желтый трамвай дребезжанием улицу будит.
Пахнет весной, мое солнышко. Счастья не будет.

Тебе? Конечно. Но это нужно разбавить (или добавить) Бодлером. Сам не знаю почему... Но надо.

АВЕЛЬ И КАИН

Сын Авеля, дремли, питайся;
К тебе склонен с улыбкой Бог.
Сын Каина, в грязи валяйся,
Свой испустив предсмертный вздох.
Сын Авеля, твое куренье -
Отрада ангельских сердец!
Сын Каина, твое мученье
Изведает ли свой конец?
Сын Авеля, ты о посеве
Не думай: Бог его вознес.
Сын Каина, в голодном чреве
Твоем как будто воет пес.
Сын Авеля, ты грейся перед
Патриархальным очагом.
Сын Каина, морозь свой веред,
Шакал несчастный, под кустом.
Сын Aвеля, люби и множься,
Как деньги множатся твои.
Сын Каина, ты не тревожься,
Когда услышишь зов любви.
Сын Авеля, умножен Богом
Твой род, как по лесу клопы!
Сын Каина, ты по дорогам
Влачи с семьей свои стопы.

Ага, сын Авеля, в болото
Лечь плоть твоя осуждена!
Сын Каина, твоя работа
Как следует не свершена.
Сын Авеля, пощад не требуй,
Пронзен рогатиной насквозь!
Сын Каина, взбирайся к небу
И Господа оттуда сбрось.

Шарль Бодлер

А мы на вашего Бодлера Виктории Райхер. :))
Той, которая Нейвид.

Свяжи-ка шаль из праздников без буден,
Столы накрыв эскизом без затей.
Мой бедный друг! Чего у нас не будет?
Долгов? Покоя?
Времени? Детей?

Мелькают дни, похожие на лица:
И бродит год, как сон неуловим.
Мой жадный бог! Чего нам не добиться?
Одной ли крыши,
двух ли половин?

Одним канатом стянутое братство
Перетяни, не веря никому.
Богатый мой, докуда не добраться
Ни нам двоим,
ни нам по одному?

Морскую даль и лужицу из блюдца
Засохший шрам не раз пересечет.
Мой добрый мир успел перевернуться,
Не то в гробу,
не то наоборот.

До дна черпать - из моря не убудет,
Но шрам печёт и солоно саднит.
Мой долгий век! Когда меня не будет,
Побереги
оставшихся одних.

Виктория Райхер.

Продолжая тему французов, которых любят в оригинале... то есть перевод этого стиха тоже ничего, но все равно он мне категорически не нравиться...
Итак, Франсуа Вийон, безумный школяр:

LE DEBAT
DU CUEUR ET DU CORPS DE VILLON,
En forme de Ballade.
Qu'est-ce que j'oy?—Ce suis-je.—Qui?—Toncueur,
Qui ne tient mais qu'à ung petit filet,
Force n'ay plus, substance ne liqueur,
Quand je te voy retraict ainsi seulet,
Com pouvre chien tappy en recullet.
—Pourquoy est-ce?—Pour ta folle plaisance.
—Que t'en chault-il?—J'en ai la desplaisance.
—Laisse m'en paix!—Pourquoi?—J'y penseray.
—Quand sera-ce?—Quant seray hors d enfance.
—Plus ne t'en dy.—Et je m'en passeray.
—Que penses-tu?—Estre homme de valeur.
—Tu as trente ans.—C'est l'aage d'ung mullet.
—Est-ce enfance?—Nenny.—C'est donc folleur
Qui te saisit?—Par où?—Par le collet.
Rien ne congnois.—Si fais: mouches en laict:
L'ung est blanc, l'autre est noir, c'est la distance.
—Est-ce doncq tout?-Que veulx-tu que je tance?
Si n'est assez, je recommenceray.
—Tu es perdu!—J'y mettray resistance.
—Plus ne t'en dy.—Et je m'en passeray.
—J'en ay le dueil; toi, le mal et douleur.
Si fusse ung povre ydiot et folet,
Au cueur eusses de t'excuser couleur:
Se n'as-tu soing, tout ung, tel, bel ou laid,
Ou la teste as plus dure qu'ung jalet,
Ou mieulx te plaist qu'honneur ceste meschance!
Que respondras à ceste conséquence?
—J'en seray hors quand je trespasseray.
—Dieu, quel confort!—Quelle saige eloquence!
—Plus ne t'en dy.—Et je m'en passeray.
—D'ond vient ce mal?—Il vient de mon malheur.
Quand Saturne me feit mon fardelet,
Ces maulx y mist, je le croy.—C'est foleur:
Son seigneur es, et te tiens son valet.
Voy que Salmon escript en son roulet:
«Homme sage, ce dit-il, a puissance
Sur les planètes et sur leur influence.»
—Je n'en croy rien; tel qu'ilz m'ont faict seray.
—Que dis-tu?—Rien.—Certe, c'est ma créance.
Plus ne t'en dy.—Et je m'en passeray.
ENVOI.
—Veux-tu vivre?—Dieu m'en doint la puissance!
—Il te fault...—Quoy?—Remors de conscience;
Lire sans fin.—Et en quoy?—En science;
Laisse les folz!—Bien, j'y adviseray.
—Or le retiens.—J'en ay bien souvenance.
—N'attends pas tant que tourne à desplaisance.
Plus ne t'en dy.—Et je m'en passeray.

Ну, не то что бы очень французы, но про них. Почти.

Notre Dame



Где римский судия судил чужой народ --
Стоит базилика, и -- радостный и первый --
Как некогда Адам, распластывая нервы,
Играет мышцами крестовый легкий свод.

Но выдает себя снаружи тайный план,
Здесь позаботилась подпружных арок сила,
Чтоб масса грузная стены не сокрушила,
И свода дерзкого бездействует таран.

Стихийный лабиринт, непостижимый лес,
Души готической рассудочная пропасть,
Египетская мощь и христианства робость,
С тростинкой рядом -- дуб, и всюду царь -- отвес.

Но чем внимательней, твердыня Notre Dame,
Я изучал твои чудовищные ребра,--
Тем чаще думал я: из тяжести недоброй
И я когда-нибудь прекрасное создам...

1912

Осип Мандельштам.

Не, пока хватит французов. Будет Гейне.

ЛОРЕЛЕЙ

Не знаю, о чем я тоскую.
Покоя душе моей нет.
Забыть ни на миг не могу я
Преданье далеких лет.

Дохнуло прохладой. Темнеет.
Струится река в тишине.
Вершина горы пламенеет
Над Рейном в закатном огне.

Девушка в светлом наряде
Сидит над обрывом крутым,
И блещут, как золото, пряди
Под гребнем ее золотым.

Проводит по золоту гребнем
И песню поет она.
И власти и силы волшебной
Зовущая песня полна.

Пловец в челноке беззащитном
С тоскою глядит в вышину.
Несется он к скалам гранитным,
Но видит ее одну.

А скалы кругом все отвесней,
А волны - круче и злей.
И, верно, погубит песней
Пловца и челнок Лорелей.

Генрих Гейне

Стихотворение про меня, честное слово. :))
Хулиганю по-маленьку.

Я часто краснею
Без всякой причины
Соседка спросила:
- Где нож перочинный? -
А я перед нею
Стою и краснею

Не я опрокинул
Чернила на скатерть,
Но чувствую я,
Что краснею некстати.

И даже во сне я,
И даже во сне я
На чей-то вопрос
Отвечаю краснея.

Вчера мне сказала
Некрасова Лена:
- Краснеть некрасиво
И не современно.

Не спорю я с нею,
Стою и краснею.

Агния Барто.

Эх! Предлагаю сменить французскую поэзию на испанскую!


ГИТАРА

Начинается
плач гитары.
Разбивается
чаша утра.
Начинается
плач гитары.
О, не жди от нее
молчанья,
не проси у нее
молчанья!
Неустанно
гитара плачет,
как вода по каналам — плачет,
как ветра под снегами — плачет,
не моли ее о молчанье!
Так плачет закат о рассвете,
так плачет стрела без цели,
так песок раскаленный плачет
о прохладной красе камелий.
Так прощается с жизнью птица
по угрозой змеиного жала.
О гитара,
бедная жертва
пяти проворных кинжалов!

Федерико Гарсиа Лорка
Пер. М. Цветаевой




LA GUITARRA

Empieza el llanto
de la guitarra.
Se rompen las copas
de la madrugada.
Empieza el llanto
de la guitarra.
Es inutil callarla.
Es imposible
callarla.

Llora monotona
como llora el agua,
como llora el viento
sobre la nevada.
Es imposible
callarla.
Llora por cosas
lejanas.
Arena del Sur caliente
que pide camelias blancas.

Llora flecha sin blanco,
la tarde sin manana,
y el primer pajaro muerto
sobre la rama.
Oh, guitarra!
Corazon malherido
por cinco espadas.

Элентари, muchas grasias за стихи Лорки, одного из моих любимых поэтов... Prefiero leerlo en Espanol...

а вот ещё моё любимое...

М. Волошин. Гроза.

Запал багровый день. Над тусклою водорй
Зарницы синие трепещут беглой дрожью.
Шуршит глухая степь сухим быльём и рожью,
Вся млеет травами, вся дышит душной мглой,
И тутнет, гулкая. Див кличет пред бедой
Ардавде, Корсуню, Поморью, Посурожью.
Земле незнаемой разносит весть Стрибожью
Птиц стоном убуди и вста звериный вой.
С туч ветр плеснул, и мечется с испугом
По бледным заводям, по ярам, по яругам.
Тьма прыщет молнии в зыбучее стекло.
То, землю древнюю тревожа долгим зовом,
Обида вещая раскинула крыло
Над гневным Сурожем и пенистым Азовом.

Волшебно, не правда ли?

И не, и не, и не уговаривайте! Слава Франции!

ЗОЛОТОЙ СОН

Губы ее приоткрыты
Солнце уже взошло
И проскользнуло в комнату
Сквозь ставни и сквозь стекло
И стало тепло
Губы ее приоткрыты
И закрыты глаза
А лицо так спокойно что сразу видно какие
Снятся ей сны золотые
Нежные и золотые

Мне тоже приснился сон золотой
Будто с тобой
У древа любви мы стоим
А под ним
Ночью безлунной и солнечным днем
Время подобно снам
Там котов ласкают и яблоки рвут
И темноволосые девы дают
Плоды отведать котам

Губы ее приоткрыты
О как дыханье легко
Этим утром в комнате так тепло
И птицы уже распелись
И люди уже в трудах

Тик-так тик-так
Я вышел на цыпочках чтоб не прервать
Сон ее золотой

Гийом Аполлинер

Малина!!!! Подключайся! Давай отвлечем их от французской поэзии.

MEMENTO

Когда умру,
Схороните меня с гитарой
В речном песке.

Когда умру...
В апельсиновой роще старой,
В любом цветке.

Когда умру,
Стану флюгером я на крыше,
На ветру.

Тише...
Когда умру!

Пер. И. Тыняновой




MEMENTO

Cuando yo me muera,
enterradme con mi guitarra
bajo la arena.

Cuando yo me muera,
entre los naranjos
y la hierbabuena.

Cuando yo me muera,
enterradme si quereis
en una veleta.

Cuando yo me muera!

Ах, Тари! Как мне по кайфу эти стихи!
Я очень люблю Лорку - он один из моих самых любимых поэтов.
А его стих Cordowa - просто повергает в трепет.
Я тут подумала и решила, что могу быть режиссером в его пьесе.

Родовое имение
«Сразу после похорон он удалился в родовое
имение под Вологдой...»
из биографии N..


Из апреля пройти в октябрь, не заметив лета,
Анфилада недель шаги отражает гулко.
Будет девять дней по грязи ковылять карета
В Вологодский край из Лебяжьего переулка.
И покуда бредет душа до престола бога -
Девять дней как читал псалом преклонив колена -
В деревенском аду завершится моя дорога,
Где тропинка в дом заросла чередой паслена.

Где пекут кулебяки и в сумерках месят тесто,
Где так сладко дремать над наливкой из спелой вишни...
Остается молитва, да просьба - оставь мне место,
Чтобы встали рядом, когда призовет всевышний.
В сорок дней тишина в округе, уже светлело,
Моросящий осенний свет затопляет сушу.
Деревенская жизнь, утверждается, лечит тело,
Бесконечной тоской полей отравляя душу.

Разбираешь бумаги – невнятный оттенок тлена,
Месяцами доходят книги, сроками – моды.
Говорят, что живут - сеют рожь, убирают сено,
По обедам считают дни, по морщинам – годы.
Проседая под вязкой пылью соседских сплетен,
Что мундир, что сюртук обретают черты халата.
Засыпаешь, с одной надеждой, что все же смертен,
И бредешь всю ночь коридорами каземата.

Этот дом поменяет хозяев, сгорит в пожаре,
Только лопнет в жару струна в глубине рояля....
За столетие - чувствуешь в воздухе запах гари?
За столетие - слышишь под окнами хохот швали?
А пока, до чужого века, паленой шерсти,
Запыленных архивных книг, искаженной речи -
Знать, что ты не приснишься боле до самой смерти,
И молиться в холодной спальне об этой встрече.


Стихотворение взято из ЖЖ. Ник автора karial

Эйль, я тебя люблю, честно. =)
Тоже из ЖЖ, ник автора - cynical_sceptic.

Прав, однако же, был Бродский, надоело мне, чесслово:
Все тут как-то по-уродски, нету ничего святого,
"Лучший вид на этот город - если сесть в бомбардировщик"?
Углядишь навоза горы. Все течет сплошным потоком -
Вниз, наверх, налево, вправо. Где же, блин, регулировщик?
Государственное право? Разве руководству только.
И такая вот херня -
у тебя и у меня.

"Можно всех мне посмотреть?"
"Дайте четверть! Лучше треть!"
"Нету денег ни хрена!"
"Аффтар - аццкий сотона!"

Инкомбанки? Менатепы? Олигархи? Ходорковский?
Мыслей трэба? Не, не трэба. Будет бизнес по-московски!
Будет сауна и пиво. Будут девочки и пьянка.
Ни тебе апперитива, ни рассола спозаранку.
А культура, что культура? Некультурная эпоха,
Выпьем, хряпнем поллитуру. Утром пусть не будет плохо.
И написано в Версале:
"Му тут были! Мы тут ссали!"

"Катастрофа, бля, блэк-аут!"
"Выйди вон, окончен раут."
"Пачку импортного чая!"
"Эй, не ерзай, я кончаю!"

Почему-то задолбало. Блестки, краски и стекляшки.
С корабля я мимо бала, гордо прохожу в тельняшке,
Без оглядки, без утайки. Только так живут здесь люди,
Что не могут жить по-блядски. Иль верблюд, иль на верблюде.
Я начну учить китайский, все равно маодзедуны
Скоро здесь устроят пляски. Баловни, етить, фортуны.
О, аmici, diem perdidi!
Проходите, не пердите!

"Как те новый Тарантино?"
"Вновь нажрался как скотина?"
"Спрятан в четырех стенах -
Потому и первый, нах!"

Коли ОП - я возражать не буду.

Приветствую!

В какой-то подборке стихов подвернулось нижеследующее. Очень понравилось, но больше ничего этого автора не нашла:

Сандра Блэк

ТОМУ, ЧЬЕ ИМЯ - ПЯТЫЙ

я скажу тебе десять слов, не имеющих особого смысла,
не имеющих ни цвета, ни запаха, ни реальности, как мы ее видим
ты уже докачал, я - нет, да еще мессага повисла
мы скорее умрем друг без друга, чем друг друга нарочно обидим
'по волнам моей памяти', по холмам Карантинной Зоны,
по буферам вселенной, по велению сердца, по барабану,
по законам, предписывающим жалость
к смертельно раненным и безнадежно влюбленным,
ради всего на свете, пойми наконец - я никогда от тебя не устану
я даю тебе чистую карту, хоть миры там рисуй, хоть лица,
открытый лист на любые действия в прошлом и будущем, что еще надо?
это странное чувство, как будто внутрь сердца вдруг посадили птицу,
и она там бьется, бьется, и это - само по себе награда...

Вот уедешь на неделю и фигассе, скока тут уже любимых стихов!.. Cynical sceptic, жжош!

А я из "Дхаммапады", в вашего позволения. При битье комаров цитировалось:

* * *

Никто не хочет умирать.
Себя чужим страданьем мерьте -
Не понуждайте убивать
И не толкайте к смерти.

О, этот Юг, о, эта Ницца!
О, как их блеск меня тревожит!
Жизнь, как подстреленная птица,
Подняться хочет - и не может.
Нет ни полёта, ни размаху -
Висят поломанные крылья,
И вся она, прижавшись к праху,
Дрожит от боли и бессилья...

Тютчев, однако. Грустно, вишь ты.

Мне последний год очень нравяться стихи Андрея Белянина: "Для графини травили волка" - самое любимое.
Когда появиться время напишу само стихотворение, а так Белянин вроде бы выпустил сборник "Пастух медведей"

А "Для графини травили волка" уже выкладывали, коллега...

А я - вот это на сегодня. Арефьева.

***
Меня слишком много, тебя не хватает,
Дорогой пологой я льюсь через край,
Зачем так от жадности много хватает
Любой, кто увидит незанятый пай?
Тебя слишком мало, а я не устала,
Делиться собой, выливаться до дна,
Мне нравится так доходить до начала,
Но там я - опять без тебя и одна...

© Ольга Арефьева

Хочу еще Киплинга! И он будет!

КОГДА УЖЕ НИ КАПЛИ КРАСКИ...


Когда уже ни капли краски Земля не выжмет на холсты,
Когда цвета веков поблекнут и наших дней сойдут цветы,
Мы - без особых сожалений - пропустим Вечность или две,
Пока умелых Подмастерьев не кликнет Мастер к синеве.

И будут счастливы умельцы, рассевшись в креслах золотых,
Писать кометами портреты - в десяток лиг длиной - святых,
В натурщики Петра, и Павла, и Магдалину призовут,
И просидят не меньше эры, пока не кончат славный труд!

И только Мастер их похвалит, и только Мастер попрекнет -
Работников не ради славы, не ради денежных щедрот,
Но ради радости работы, но ради радости раскрыть,
Какой ты видишь эту Землю, - Ему, велевшему ей - быть!

Редьярд Киплинг

Ох, потрут меня! За флуд и оффтопик... Наступят на горло моей песни! Но из нее, из песни, слов не выкинешь! Вот-вот, через пару минут наступит полночь по московскому времени и родится наш Вениамин Фикус! Как это прекрасно! Поздравляю!!! Как хорошо, что ты есть и что мы познакомились на этом форуме! Все-таки жизнь не устает делать мне такие подарки! Пусть и тебе она делает подарки, удивительные и прекрасные.

И стих. Тебе.

Странники мира
Перси Биши Шелли

Скажи мне, светлая звезда,
Куда твой путь? Скажи, когда
Смежишь ты в черной бездне ночи
Свои сверкающие очи?

Скажи мне, бледная луна,
Зачем скитаться ты должна
В пустыне неба бесприютной,
Стремясь найти покой минутный?

О ветер, вечный пилигрим!
Скажи мне, для чего, как дым,
Ты вдаль плывешь? Куда стремишься?
Какой тоской всегда томишься?

Перевод Бальмонта


Happy Birthday to You!

нарыла где-то года 2 назад, было в этом что-то знакомое и понятное. потом забылось, а счас как-то снова стало актуальным.

Твоим теплом согрета я,
Хотя мы бесконечно далеки,
Но даже через дебри Интернета
Я чувствую касание руки.
Ведь в жизни мы увидимся едва ли
И все у нас с тобой наоборот,
И просто ситуация такая,
Что, сам, порою, черт не разберет…
Проблема вовсе не в билете
на автобус, поезд, самолет…
просто мы с тобою светим
друг для друга… даже через год
мы не назначаем встречи
…часто все известно наперед.
Знаешь…, просто каждый вечер
Ждешь, что что-нибудь произойдет,
И неважно – Питер ли, Москва ли,
Петрозаводск, Хабаровск, Воркута,
Лишь легонько роутер качает
Слабое подобие моста.
Лишь немного майлер потревожит
Цифро-интернетовский покой
Send Message…
Вот уже и прожит этот день,
Однако же, постой,
Километры вовсе не помеха,
Не мешают сети и хосты,
Если ты заносишь человека в душу…
А потом уже в контакт-листы.
Ветер, дождь, устал я сильно,
Но наперекор судьбе – Dial Up! Password
Канал стабилен,
Здравствуй, Друг, я думал о тебе…

***
Игру начать, заране проиграв,
Когда противник - шулер и пройдоха,
Когда твой враг в любой неправде прав, -
Довольно смело и не так уж плохо!

© Ольга Арефьева

Давно хотел выложить. Стих, от которого у меня до сих пор дух захватывает.

ХОЛМЫ

Вместе они любили
сидеть на склоне холма.
Оттуда видны им были
церьковь, сады, тюрьма.
Оттуда они видали
заросший травой водоем.
Сбросив в песок сандалии,
сидели они вдвоем.

Руками обняв колени,
смотрели они в облака.
Внизу у кино калеки
ждали грузовика.
Мерцала на склоне банка
возле кусков кирпича.
Над розовым шпилем банка
ворона вилась, крича.

Машины ехали в центре
к бане по трем мостам.
Колокол звякал в церкви:
электрик венчался там
А здесь на холме было тихо,
ветер их освежал.
Кругом ни свистка, ни крика.
Только комар жжужал.

Трава там была примята,
где сидели они всегда.
Повсюду черные пятна
оставила их еда.
Коровы всегда это место
вытирали своим языком.
Всем это было известно.
Но они не знали о том.

Окурки, спичка и вилка
прикрыты были песком.
Чернела вдали бутылка,
отброшенная носком.
Заслышав едва мычанье,
они спускались к кустам
и расходились в молчаньи -
как и сидели там.

По разным склонам спускались,
случалось боком ступать.
Кусты перед ними смыкались
и расступались опять.
Скользили в траве ботинки.
Меж камней блестела вода.
Один достигал тропинки,
другой в тот же миг пруда.

Был вечер нескольких свадеб
(кажется, было две).
Десяток рубах и платьев
маячил внизу в траве.
Уже закат унимался
и тучи к себе манил.
Пар от земли поднимался,
а колокол все звонил.

Один, кряхтя, спотыкаясь,
другой, сигаретой дымя -
в тот вечер они спускались
по разным склонам холма.
Спускались по разным склонам,
пространство росло меж них.
Но сташный одновременно
воздух потряс их крик.

Внезапно кусты распахнулись,
кусты распахнулись вдруг.
Как будто они проснулись,
а сон их был полон мук.
Кусты распахнулись с воем,
как будто раскрылась земля.
Пред каждым возникли двое,
железом в руках шевеля.

Один топором был встречен,
и кровь потекла по часам.
Другой от разрыва сердца
умер мгновенно сам.
Убийцы тащили их в рощу
(по рукам их струилась кровь)
и бросили в пруд заросший.
И там они встретились вновь.

Еще пробирались на ощупь
к местам за столом женихи,
а страшную весть на площадь
уже принесли пастухи.
Вечерней зарей сияли
стада густых облаков.
Коровы в кустах стояли
и жадно лизали кровь.

Электрик бежал по склону
и шурин за ним в кустах.
Невеста внизу оболенно
стояла одна в цветах.
Старуха, укрытая пледом,
крутила пред ней тесьму,
а пьяная свадьба следом
за ними неслась к холму.

Сучья под ними трещали,
они неслись, как в бреду.
Коровы в кустах мычали
и быстро спускались к пруду.
И вдруг все увидели ясно
(царила вокруг жара):
чернела в зеленой ряске,
как дверь в темноту, дыра.

Кто их оттуда поднимет,
достанет их из пруда?
Смерть, как вода над ними,
в желудках у них вода.
Смерть уже в каждом слове,
в стебле, обвившем жердь.
Смерть в зализанной крови,
в каждой корове смерть.

Смерть в погоне напрасной
(будто ищут воров).
Будет отныне красным
млеко этих коров.
В красном, красном вагоне
с красных, красных путей,
в красном, красном бидоне
- красных поить детей.

Кто их оттуда поднимет,
достанет их из пруда?
Смерть, как вода над ними,
в желудках у них вода.
Смерть уже в каждом слове,
в стебле, обвившем жердь.
Смерть в зализанной крови,
в каждой корове смерть.

Смерть в погоне напрасной
(будто ищут воров).
Будет отныне красным
млеко этих коров.
В красном, красном вагоне
с красных, красных путей,
в красном, красном бидоне
- красных поить детей.

Смерть в голосах и взорах.
Смертью полн воротник.
Так им заплатит город:
смерть тяжела для них.
Нужно поднять их, поднять бы.
Как превозмочь тоску,
если убийство в день свадьбы,
красным - быть молоку?

Смерть - не скелет кошмарный
с длинной косой в росе.
Смерть - это тот кустарник,
в котором стоим мы все.
Это не плач похоронный,
а также не черный бант.
Смерть - это крик вороний,
смерть - это красный банк.

Смерть - это все машины,
это тюрьма и сад.
Смерть - это все мужчины,
галстуки их висят.
Смерть - это стекла в бане,
в церкви, в домах - подряд!
Смерть - это все, что с нами -
ибо они - не узрят.

Смерть - это наши силы,
наши труды и пот.
Смерть - это наши жилы,
наша душа и плоть.
Мы больше на холм не выйдем.
В наших домах огни.
Это не мы их не видим -
нас не видят они.

Розы, герань, гиацинты,
пионы, сирень, ирис -
на страшный их гроб из цинка
розы, герань, нарцисс,
лилии, словно из басмы,
запах их прян и дик,
левкои, орхидеи, астры,
розы и сноп гвоздик.

Прошу отнести их к брегу,
вверить их небесам.
В реку их бросить, в реку,
она понесет к лесам.
К черным лесным протокам,
к темным лесным домам,
к мертвым полесским топям,
вдаль - к балтийским холмам.

Холмы - это наша юность.
Гоним ее, не узнав.
Холмы - это сотни улиц.
Холмы - это сонм канав.
Холмы - это боль и гордость.
Холмы - это край земли.
Чем выше на них восходишь,
тем больше их видишь вдали.

Холмы - это наши страданья.
Холмы - это наша любовь.
Холмы - это крик, рыданье,
уходят, приходят вновь.
Свет и безмерность боли,
наша тоска и страх,
наши мечты и горе,
все это - в их кустах.

Холмы - это вечная слава.
Стоят всегда напоказ
от наших страданий вправо.
Холмы - это выше нас.
Всегда видны их вершины,
видны средь кромешной тьмы.
Присно, вчера и ныне
по склону движемся мы.
Смерть - это только равнины.
Жизнь - холмы, холмы.

Scripach, а чьё это?

Бродского это. Иосифа Александровича.

Scripach, спасибо огромное, что выложили "Холмы". Я очень люблю эти стихи, и у меня тоже до сих пор от них захватывает дух = хотя впервые привелось прочитать их лет эдак пятнадцать назад.

А это - от меня.

СМЕЛОСТЬ И МИЛОСТЬ

Солнце светит на правых и неправых,
и земля нигде себя не хуже:
хочешь, иди на восток, на запад
или куда тебе скажут,
хочешь - дома оставайся.

Смелость правит кораблями
На океане великом.
Милость качает разум,
Как глубокую, дряхлую люльку.

Кто знает смелость, знает и милость,
потому что они - как сестры:
смелость легче всего на свете,
легче всех дел - милосердье.

© Ольга Седакова

...Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Шелест юрких стрижей от зари до зари,

И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах.

Огнегрудый комочек взлетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.

И никто, и никто не помянет войну:
Позабыто-прошло, ворошить ни к чему.

И ни птица, ни ива слезы не прольет,
Если сгинет с земли человеческий род.

И Весна... и Весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.

("Сара Тисдейл. Ваше любимое, если не ошибаюсь?" (Р.Брэдбери, "Будет ласковый дождь".)

Навеяно вчерашним просмотром спилберговской "Войны миров" (см.рецензию в "Кино"...)

Сапатистская песня.
Я умираю, мой брат. Я умираю сейчас.
Я умираю, чтобы ты оставался жить.
Возможно, ты не поймешь.
Наверное, ты ответишь,
Что тебе не нужна чья-то смерть.
Но мое преимущество в том,
Что я уже не услышу таких твоих слов.
Потому что я буду мертв.
Я умираю сегодня, чтобы мы обнялись с тобой
Однажды под кронами этого леса.
Я вижу, как солнце победы благославляет кроны деревьев.
Я вижу это, даже закрыв глаза. Потому что мы в бессмертном лесу.
Мы растем от одного корня, но они рубят и пилят нас,
Они торгуют нами, взвешивая нас на крюках.
Складывают костры из наших судеб.
И делают себе удобную мебель из наших истин,
Отполировав их до блеска.
Возможно, вчера ты не видел.Возможно, вчера ты не слышал.
Возможно, вчера я был слишком близко, а ты – слишком далеко.
Но сегодня ты больше не можешь служить им,
Потому что сегодня ты стал мне братом.
Твое сердце отныне стучит ту же песню,
Которую прекратило стучать моё.
Твои руки принимают оружие из моих рук.
И твои губы повторяют слова, сказанные мной перед смертью:
Мы растем из одного корня и против нас бесполезны топор и пила
Бесполезны напалм и пули. Бесполезны деньги и старость.
Мы идем, и если я падаю, это значит, что ты наступаешь в мои следы
Это значит, что ты целишься в моего врага
И мой враг узнает у тебя на лице мою улыбку
Ты улыбаешься моей улыбкой в лицо смерти.
Смерть – дровосек. Смерть в звездно-полосатом саване.
Смерть сгибается под грузом наших остывших тел.
Жалкая старая бабка, твоя работа собирать мусор вечно.
А наша цель – быть хозяевами в нашем бессмертном лесу
Быть там, где мы были всегда, расти из одного корня.
Вдыхать прозрачный воздух и хлопать в ладоши, издали увидев друг
друга
Мы – партизаны в вечности, от которых прячется тьма.
Тьма хозяев, начальников и просто людей,
которым есть с чем расставаться, есть откуда уходить.
Тьма – норма жизни слепых. Тьма – капитал власть имущих.
Тьма в несгораемых сейфах и на надежных счетах.
Тьма в эфире и на улицах. Тьма, льющаяся из глаз жалкого
черепа смерти.
Я умираю, мой брат. Я умираю сейчас.
Я умираю, чтобы ты оставался жить.
Я умираю, чтобы мы обнялись в нашем бессмертном партизанском лесу.
Я ложусь в эту землю, чтобы ты встал и пошел.
Я закрываю глаза, чтобы ты не боялся смотреть.
Я доверяю тебе оружие, чтобы ты продолжил защиту нашего леса
И его вечных законов, придуманных не нами с тобой.
Вообще, никем и никогда не придуманных.

Посвящается одному маленькому мальчику, который потерялся.

Имеющий нынче песню
завтра бурю получит,
и тот кто сейчас в компании
будет ещё одинок,
идущий прямой дорогой
споткнется о страшные стулья.

Но песня всегда стоит бури,
компания — одиночеств.
И самое дорогое —
это агония спешки,
сколько бы стульев ни было
в нашей единственной правде.

Справедливость восторжествует, товарищи! ДАК!!!

Бардаку в моей жизни посвящается

Оксана Разум.

***

Мне тоже не избегнуть этой участи.
Молится на ночь, веровать судьбе.
Другие на своих ошибках учатся,
А я всё испытаю на себе.
Все как во мгле, как в дымке расплывается:
Случайный взгляд, твой кофе на столе.
Когда со скрипом двери закрываются
И я одна в квартире, на Земле…
Одна во всей Вселенной и во времени,
Растерянная девочка, стою.
Мне не поднять спустившегося бремени
На душу, слишком хрупкую, мою.
Другие на моих ошибках учатся,
А жизнь без пальцев – струйками песка.
Мне не избегнуть этой участи –
Понять, как безысходность велика.

Бродский.
Художник

Он верил в свой череп.
Верил.
Ему кричали:
"Нелепо!"
Но падали стены.
Череп,
Оказывается, был крепок.

Он думал:
За стенами чисто.
Он думал,
Что дальше -- просто.

...Он спасся от самоубийства
Скверными папиросами.
И начал бродить по селам,
По шляхам,
Желтым и длинным;
Он писал для костелов
Иуду и Магдалину.
И это было искусство.

А после, в дорожной пыли
Его
Чумаки сивоусые
Как надо похоронили.
Молитвы над ним не читались,
Так,
Забросали глиной...
Но на земле остались
Иуды и Магдалины!

Если не ошибаюсь, тоже Бродский.

Переживи всех.
Переживи вновь,
словно они - снег,
пляшущий снег снов.

Переживи углы.
Переживи углом.
Перевяжи узлы
между добром и злом.

Но переживи миг.
И переживи век.
Переживи крик.
Переживи смех.

Переживи стих.

Переживи всех.

* * *

Много лет глядел я, как
по излучинам прибоя
люди шли куда-то (всяк
одинок, хоть шёл гурьбою)
и в песка слепую даль
постепенно удалялись,
становясь сначала с палец,
с ноготок, с песчинку... Жаль.

© Александр Величанский

Хочу Рембо прочитать. Вот!

К НЕЙ

В вагоне розовом уедем мы зимою.
Уютно будет нам:
Там всюду гнезда поцелуев, полных зноя,
Таятся по углам.

Закроешь ты глаза, чтобы во мгле вечерней
Не видеть за окном
Теней кривляющихся, адской этой черни,
Подкравшейся тайком.

Тут словно паучок тебе царапнет щеку,
Вдоль шеи побежит мой поцелуй и к сроку
Не возвратится вспять.

И, голову склонив, "Ищи", - ты скажешь строго,
И паучка, что путешествует так много,
Мы примемся искать.

Артюр Рембо

А я Вийона тогда. Он мен очень симпатичен...

* * *

От жажды умираю над ручьём.
Смеюсь сквозь слезы и тружусь играя.
Куда бы ни пошел, везде мой дом,
Чужбина мне страна моя родная.
Я знаю всё, я ничего не знаю.
Мне из людей всего понятней тот,
Кто лебедицу вороном зовет.
Я сомневаюсь в явном, верю чуду.
Нагой, как червь, пышней я всех господ.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Я скуп и расточителен во всём.
Я жду и ничего не ожидаю.
Я нищ, и я кичусь своим добром.
Трещит мороз - я вижу розы мая.
Долина слез мне радостнее рая.
Зажгут костёр - и дрожь меня берёт,
Мне сердце отогреет только лёд.
Запомню шутку я и вдруг забуду.
Кому презренье, а кому почёт.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Не вижу я, кто бродит под окном,
Но звезды в небе ясно различаю.
Я ночью бодр, а сплю я только днём.
Я по земле с опаскою ступаю,
Не вехам, а туману доверяю.
Глухой меня услышит и поймёт.
Я знаю, что полыни горше мёд.
Но как понять, где правда, где причуда?
И сколько истин? Потерял им счёт.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Не знаю, что длиннее - час иль год,
Ручей иль море переходят вброд?
Из рая я уйду, в аду побуду.
Отчаянье мне веру придаёт.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.

© Франсуа Вийон