- - -
Чудо-Таверна
LitForum - Беседы о литературе > Литературные ролевые игры > Дикая Усадьба
Scapewar
. . . . Таверна - невысокое двухэтажное здание. Каменные стены затейливо раскрашены светом канделябров. Отражается он от столов, от стойки во всю стену, вечно заполненной невиданными напитками; от лестницы наверх. Повсюду развешены бублики и прочая снедь. Нет хозяев, лишь порой десятки фей меняют в канделябрах свечи, а семь высоких окон выходят в разные миры.
. . . . С таверны все и начинается. Деревянные столы и лавки, раскиданные по залу с каменным полом. Тридцатисвечный канделябр освещает множество полок, бочек, корзин и горшков, набитых снедью. Связки бубликов развешены тут и там. Дубовая стойка в длину всей таверны полнится богатейшим разнообразием напитков, хмельных и не очень. Как везде в Дикой Усадьбе, тут ухожено и бесхозно, гостепреимно, уютно, всегда есть с кем поболтать.
. . . . Хочешь выпить? Подходи и бери - никогда не пустеют бочки и корзины, а когда догорит какая-нибудь свеча, десятки крошечных фей заменяют ее новой. Самое время наполнить кубок и вспомнить о далеких землях - благо, все семь высоких окон Чудо-Таверны выходят в разные миры. Чудесные, воистину чудесные виды открываются из этих зачарованных окон.
Scapewar
В очередной чудный день, Бэль после тренировки решила зайти в таверну. Она хотела взять продукты, необходимые для приготовления мороженного, чтобы угостить им команду, Двэйна и Нот. Конечно, многие из суровых мужиков возмутились бы, что не желают сладкого, и они уже не дети. Но все же, все могли позволить себе вкусненького хотя бы иногда. И Бэль решила побаловать своих именно в этот день. Она совсем тепло стала относиться к населению Ярости Дракона. Этот корабль действительно стал для нее домом. Раздумья о нем, вызывали на ее губах улыбку. Ведь она действительно вела себя немного странно в последнее время. Словно мать всего этого семейства, или хозяйка. Девушка пыталась заботиться о всех членах команды. Хотя, и здесь были исключения. Она избегала Робба, которого к ней приставил Двэйн. Бэль считала, что сама может за себя постоять. И сегодня она снова успела уйти до того, как Робб проснулся и заметил ее пропажу.
В таверне было тихо. Снаружи было слышно пение птиц, что во все горло трезвонили о начале этого дня. Утро было довольно теплым, что было еще одной причиной приготовить мороженое. Когда Бэль вошла в дверь, первой ее мыслью была вода. В ее походной бутылке напиток закончился. А долгая пробежка вызвала сухость во рту. Она спокойно прошла к бару , да стала искать себе стакан, чтобы налить освежающей жидкости.
Волосы Бэль были собраны в хвост, но выглядели не слишком опрятно после тренировки. Некоторые пряди выбились.Из одежды на ней был доспехи, но не полные. На тренировки иногда совсем не хотелось идти в полном обмундировании. На поясе были прикреплены зелья, да тесак "потрошитель". Серые глаза светились жизнью и светом, ведь Бэль собиралась сделать то, что осчастливит ее близких хотя бы на каплю, а от этого, и она сама становилась чуточку счастливее.

Мягко, как сквозь толстое одеяло, хрустели поленья - извечное лакомство монстра, живущего в камине. Первые метели не беспокоили огнистого монстра, как не занимали и фигурку-невысоклика, сидевшую у огня, тем более, день правда выдался теплым, что позволяло не думать ни о каких вьюгах, следующих за обманчиво-осенними днями. На столе собралось сразу несколько статуэток. Перед маленькой девицей строились рядами бородач, вырезанный из дерева, демон, капюшонник и прочие - все тщательно выкрашены и покрыты лаком, блестевшим в неверном каминном сиянии. Шло к обеду, а чашка не пустела, казалось, зачарованная, и грелись об ее шершавые бока не менее шершавые руки. Тень от меча, висевшего на спинке стула, казалась диковинной коброй, что притаилась, готовясь к прыжку, и хищность та была не обманчива, пусть клинок и в ножнах - чуть изогнутых, как и само лезвие.
В тот день Ярина отдыхала - эта легкую задумчивость и фигурки на столе звались отдыхом, и даже предстоящие события, расцветавшие под ее пером, не страшили книжницу, ведь каждое из них - действительно цветок, живущий отдельной короткой жизнью под солнцем фантазии. Шаги не удивили книгоходца, да и притом, она ждала этой встречи. Пара фигурок поменялась местами, когда Яра углядела Анабэль, едва улыбнувшись - видно, заражаясь искрометной радостью магессы.
- Добрыдень, - донесся голос без возраста. Тряхнув седой челкой, говорившая обернулась. - А день правда приятственный. - Выждав несколько, когда растрепанная, но такая живая воительница сделает часть своих дел, Яра кивнула на статуэтки перед ней. - Погадать вам, пани?
Маленькая глиняная трубочка тоже поблескивала в каминном свете. На табачной чашке, выточенной из дерева, виднелась вопящая красноватая рожица, но не карикатурная, скорее в реалистичной манере. Прямые патлы фигурки торчали во все стороны, а сама трубка напоминала хвост, забранный во множество повязок. Словом, Ярина курила чью-то деревянную голову, держа ее за косу.

Анабэль на часто заводила беседы с кем-либо в таверне. Она даже как-то не привыкла, что к ней кто-либо обращается здесь. Хотя отчего-то многие посетители столь многолюдного места считали своим долгом поздороваться с кем-либо вошедшим. Возможно, все путники и постояльцы в этом заведении что-то искали. И их желание обратить на себя внимание простым приветствием было первым шагом к итогу этих самых поисков. Общение, помощь, новых знакомых. Ранее Бэль тоже пыталась найти хоть кого-нибудь. Но люди и события проходили мимо нее так часто и долго, что она перестала даже пытаться что-либо с этим сделать в определенный момент. Правда она до последнего старалась побороть это свое странное проклятье. И это принесло свои плоды.
Бэль налила себе стакан воды и оглянулась на незнакомку, которую, как ей казалось, видела уже не первый раз. Память была немного в тумане.
- Здравствуйте. - Поздоровалась девушка, присаживаясь на стул и наслаждаясь стаканом воды. Она оглядела женщину напротив себя. В глазах читалось легкое недоверие. Девушка никогда не доверяла гадалкам. В ее городе были разные мошенники, которые мастерски обчищали карманы у всех, кто согласится на их уговоры и гипноз. - Вы гадалка? Однажды, мне уже сделали предсказание. Это лишило сил ту девушку. Но знаете, слова ее сейчас стали обретать смысл. Хотя, если честно, я никогда не верила в предсказания. И может быть это ее слова повлияли на мою жизнь и все сложилось так, как было сказано в ее гадании. - Бэль прошла к столу и улыбнулась женщине. Сейчас она боялась только одного, потерять все что у нее теперь было. Наверное, от того и была осторожна со всеми незнакомыми личностями.

Последние годы и Яра превратилась в затворницу, едва кажущую нос в таверну, а если и кажущую, то сидящую в тени вдали от любопытных взоров, наблюдая и переставляя свои фигурки. Юные карие глаза смотрели на Анабэль с затаенным лукавством и странной страстью, обращенной вглубь себя. Не стоит доверяться таким глазам. И все же, пока маленькая женщина не делала ничего опасного, и обветренное лицо без единой морщинки было обращено к собеседнице.
В первые месяцы Усадьбы ей перепало множество знакомств, но практически ни одного друга. Ситуация не изменилась и после - со всеми своими соратницами она знакомилась, скажем так, не через себя, и лишь затем они сходились в путешествиях. Временами у нее появлялись ученики, впрочем, редко бравшиеся за ум, и их пути расходились. Сразу видно, это очень обособленное создание, привыкшее к одиночеству. Весь мир для нее лежал не за пределами таверны, а на маленьком коврике перед ней, уставленном статуэтками http://haiata.narod.ru/StarMage.jpg Вот маленькая ладошка повернула к Бэль лицом фигурку весельчака в синем плаще. В нем все смеялось, даже черная борода, а руки любовно держали бочонок. В то же время, рядом встала статуэтка довольно странного толка - один плащ с плотно надвинутым капюшоном, но внутри пустота.
- Вряд ли меня возможно назвать гадалкою, пани. Мои фигурки не предрекают будущего, они скорее дают понять себя и могут навести на мысли. Ни больше и ни меньше. - Девица вздохнула, тряхнув седой челкой. - Не доверяйте ворожкам. Их связь с нечистой силой больше, чем кажется.
Теперь на Яре улыбались одни глаза, уста же плотно сжались. Казалось, она чувствует или понимает страх Анабэль, в то же время и слишком далека от него. Кто у нее был? Только гарпия, ушедшая в свои дебри, да еще маг, отправившийся в свои. Да еще персонажи. Да еще целый мир, полный света и цвета - сочность, кою хочется разделить с каждым. И нелегкий выбор подчас. И жестокость, свойственная всякому судьбописцу.
- Меня звать Ярина, пани, я из племени роксоланского, - странный говор из далеких и не всегда теплых краев долетел до ушей морячки. О да, верно, она уже настоящая морская волчица. Или, не знаю, до волчицы, видать, далеко - морская звезда (учитывая ее желание осветить жизнь команды "Ярости").

Анабэль наблюдала за незнакомой женщиной. В этом месте всегда можно было встретить интересных или скорее необычных людей, каждый из которых обладал силой, отличной от привычного. Наверное, было даже удачей встретить человека или существо похожее на себя. Схожие притягивались и объединялись, чтобы быть в более менее привычном для себя обществе, спрятаться от незнакомого и неведомого и окунуться в привычный комфорт. Сейчас же Бэль совершенно не знала, кто перед ней. И стоит ли познавать сущность собеседницы, она тоже не ведала. Ведь совсем недавно, она убедилась в том, что некоторого лучше не знать вовсе. Когда мозг не может отыскать объяснение, основанное на имеющихся знаниях, он быстро расколяется. Так произошло с Нико, которая была дочерью Александры, и в то же время Александра имела дочь по имени Нот, будучи матерью единственного своего ребенка. Она мысль о всей этой путанице являла свету морщинку между бровей на лице девушки.
Сейчас льдинки ее глаз были обращены к фигуркам. Необычная резная работа? Они словно казались ей живыми. Каждая со своим характером и судьбой. Весельчак даже напомнил ей одного воина из полка Кристофера, ее мужа. Он, кажется, был самым шумным в их отряде. И от него вечно были проблемы. Но от этого становилось лишь веселей проводить время в их компании.
- Я Анабэль. - Представилась девушка, доброжелательно кивнув. - С корабля Двэйна. - Мельком глянула на дверь, а затем в окно, вдруг Робб или сам капитан вновь уже ищут ее. После взгляд вернулся к собеседнице.
- Мы с вами уже встречались? Наверное, я видела вас раньше в этой таверне? - Она немного прищурилась , пытаясь вспомнить Ярину, руки ее легли на спинку стула, что был за столов собеседницы. Затем она все же присела, вновь глядя на фигурки и ожидая ответа. Этим жестом Бэль уже согласилась на гадание, но пока ничего не произносила вслух, ожидая ответа.

Будучи здесь наблюдателем, Яра выискивала в таверне не столь обычное или необычное, но живое и неживое, настоящее и наностное. Было бы приятно встретить себе подобного, но ведь одинаковое отталкивается, в нем нет чувства противоречия, вынуждающего идти дальше и подниматься больше, быстрее... не рождается диалога. Конечно, приятно было бы сыскать единомышленника и идти к общей цели, однако в подобного, кажется, Яра уже не верила, пусть порою встречая отдельные его частицы в других. Так что же, расколоть, собрав его из осколков аки Чудовище Франкенштейна? Этим, по сути, и занимались полуликие. Но фигурки оных были запрятаны далеко за пазуху, в странную сумку-бюст, что там размещалась. К слову, это и делало грудь Ярины сколь-то приличной в размерах. И хранились в этом бюсте книги, статуэтки, скляночки и все, что только может вместиться в пространственный карман. Тряхнув, собственно, карманом-бюстом, "гадалка" наклонилась вперед.
- Я Анабэль, - сказала морская звезда, вызвав у Яры улыбку.
- Знаю, - тихонько сказала она.
- С корабля Двэйна, - добавила Бэль, куда-то оглядываясь.
- Слыхала о корабле, - отвечала книжница, нервно косясь туда же. - На жаль, так и не удосужилась выбраться к морю и взглянуть воочию. Поговаривают, - голос снизился до таинственного шепота, - он огромен.
Удостоверясь, что за окнами пусто, и лишь юркий тетерев устроился на окне, постукивая по стеклу клювом. А ведь не место здесь этой весенней птице. Отбилась от стаи, видимо, летевшей в теплые края, и мерзнет теперь, бедолага.
- Мы с вами уже встречались? Наверное, я видела вас раньше в этой таверне? - молвила, меж тем, Бэль.
- Всего разок, - отвечала Яра.
Вперед выдвигался рогатый принц - тоже статуэтка. Безо всякой короны он выглядел царственно, уверенно, гордо, скалясь, точно зверина и кутаясь в свою мантию. Рядом с демонообразным выстроились другие - давняя лесная жительница, бородач развеселый, плащ с капюшоном, человек в балахоне с вышитыми на нем фракталами и огнем мудрости в очах, а еще был гном - самый натуральный, пузатенький горняк с прямым спокойным лбом и цепями, киркой и свитком с надписями.
- Выбирай, пани, - велела книжница, кивая на фигурки. - Какие тебе ближе к сердцу, а какие отвращают?

Бэль считала Ярость Дракона потрясающим кораблем. Он действительно был большим, в несколько палуб, облаками парусов, рядами пушек и еще много других достоинств. Правда, слова Яры и ее шепот вызвали другие ассоциации. Столь тихо сказанные слова, напомнили о капитана. Девушка усмехнулась.
- Вполне. - Проговорила она сквозь улыбку и попыталась избавиться от всех этих мыслей, что развеселили ее. Она разглядывала фигурки. На сколько девушка поняла, ей стоило описать свои мысли и эмоции касательно каждой основываясь лишь на визуальной составляющей.
- Хм. - Промычала девушка, облокачиваясь на край стола, за которым теперь сидели обе собеседницы. - Этот мне нравится. - Она указала на принца. - Есть в нем сила и мужество. - Бэль чуть ли не влюбленно глядела на рогатого. - Затем этот. - Она указала на гнома. - Мне кажется у него такая же теплая душа, как та кузница, в которой была скована его кирка. - Затем она указала на фигурку в балахоне. - А эта фигурка в капюшоне напоминает мне одну особу. Я бы держалась подальше от тех, что скрывают себя капюшонами. Но именно эта фигурка, - она разглядела мудрость в глазах - возможно, скрывает благие намерения. А весельчак,пускай останется в прошлом и без моего внимания.
Бэль подняла взгляд на Ярину, ожидая ее ответов с интересом в глазах.

Плавучие суда для книжницы были чем-то из ряда вон, незнаным, таинственным, родом из другой действительности, где все не так, и ощущения иные. Как-то раз ей довелось плыть на небольшой шебекке с треугольным парусом, несколько раз - на маналётах и крылопланах, бороздящих воздушный простор, и всякий раз это было погружение в иное. Однако Бэль сии субстанции должны быть скорее привычны, посему и на нее смотрела Яра как на то таинственное создание. Но вот, таинственно пониженный голос воздействовал должным образом, и ореол инакости пропал, а седовласка вновь почувствовала себя на коне.
Одновременно с магессой она рассматривала фигурки, стараясь взглянуть ее глазами, как в первый раз. Однако догадки Яры не оправдались. и казалось, впервой гадание дало сбой. Видя, как пылко Анабэль воззрилась на рогатого, Яра нарушила свое обыкновение и говорила:
- Его имя - Дээрот Разрушитель.
И пока ни слова, она дослушала ее симпатии и антипатии, стараясь всё запомнить. Однако же любопытственно получалось...
- Занятно. Однако прежде чем я скажу, что они значат, нужно свериться во с этим ковром.
Спешно убирая с него фигурки, наконец Ярина представила Бэль полотно. Там, на фоне звездного неба, будто еще одна звезда, сияла фигура о шести лучах, с гербом в каждом луче. И каждый Яра обвела пальцами. Всего их было, как водится, шерсть:
1) Золотая солнечная чаша с королевской синевой внутри;
2) Добротный молот, внушающий надежность (хотя некоторые видали в нем открывашку);
3) Человек, вписанный в пентаграмму, с обращенным ввысь взором;
4) Череп демона, увлеченно жующий розу, истекающую кровью;
5) Фолиант, лежащий поверх кинжала;
6) Пышное зеленое сердце, поросшее травами и цветами.
Между ними, точно деля эмблемы надвое, виднелись значки луны и солнца, и тихие далекие звезды смотрели на все это с полотна.
- Выбирай, все так же, что по нраву тебе, что отталкивает, - и можно поклясться, Яра подмигнула Бэль. Но улыбка погасла, когда птица вновь стукнула клювом в окно. Сделав предупреждающий жест, Яра выбралась из-за стола, чтобы пройти к окну и распахнуть его. Однако стоило створкам открыться, тетерев пугливо подался назад и вскоре улетел. Закрыв окно, Ярина вернулась к столу.

Анабэль с интересом наблюдала за девушкой напротив, которая пока не раскрывала тайну и результат всего этого гадания. Прежние фигурки были выставлены на стол. На каждой из них взгляд ледяной задержался несколько секунд. Она размышляла о том, что каждая из них может быть сущностью прежних фигурок. По крайне мере, она видела связь с каждой вещью. В этом для себя Бэль уже вывела некий урок.
- Снова выбирать. Любопытно выходит. Все зависит от того, что я вижу и какие эмоции это у меня вызывает. Словно проверка - на сколько внешность иногда бывает обманчива. - Чуть улыбнулась она подняв взгляд на собеседницу и вновь возвращая его к фигуркам. Яра успела сходить до окна, пока Бэль размышляла. Вот та вернулась и девушка была готова произнести вслух свои размышления.
- Теперь приятней выглядит чаша. Она как солнце. Божество. Символ жизни. Источник. Дальше молот. Он как и тот гном, основателен и таит в себе какую то уверенность и тепло. После этот кинжал и книга. Хотя может я поставила бы их на первое место. Об этом предмете можно сделать много догадок и привести ассоциаций. Но все они мне нравятся. Затем сердце. Еще один символ жизни. Как та дриада. Выглядит очень красиво. Красивее чем остальное здесь, но это не главное. Может оно заросло травой, потому что о нем все забыли и никто не заботится. Череп с розой с первого взгляда ужасает. Но сейчас выглядит уже не так страшно. Но все же пусть он будет на предпоследнем месте. А человек в пентограмме.. Не люблю темную магию. Не так давно пришлось встретится с одним чернокнижником. Не хотела бы я снова оказаться частью этого ритуала. - Закончив отвечать, Бэль откинулась на спинку стула и вновь поглядела на Яру в ожидании ответов.

Все пропало, Анабэль только что сломала систему, срабатывавшую на десятках приключенцев, работавшую для самой Яры, и не только для личностей, но и для целых миров. Ну что же, это должно было случиться. Книгоходец сидел, удрученно сложив руки, и какое-то время молчал. После решил, все же, выполнить свою роль до конца. Итак, началось. Детская ручка Ярины потянулась к фигуркам, и всё разом встало на свои места.
Дриада поместилась на сердце, пушистом от трав.
Капюшонник встал на фолианте с кинжалом.
Гном, конечно же, встал у молота.
Веселый бородач направлен был к солнечной чаше.
Рогатый принц поместился у рогатого черепа, пожиравшего розу.
Человек в балахоне с фрактами встал на пентаграмму.
И все же, обе системы символов выполнили свою роль - где не сработала одна, подстраховала другая, и Яра порешила не устраивать еще одну проверку, третьей системой. Она улыбнулась, даже с неким уважением, хотя и была чванливая гордыня в лице роксоланки - все ж, она гордилась теми символами, и не позволит их обижать. Или?.. Да нет, пардоньте, Яра - не Машелло. Они разные. Ведь правда?
- Внешность обманчива, пани. Десятки лет гадание новоастранское почти не давало сбоев, и многим, жителям разных миров толковало об одном и том же. Твой выбор, Анабэль, был противоречив большей частью. Осталось понять лишь, где жребием руководили предрассудки и память прошлого, а где то был истинный порыв душевный.
Трубка давно погасла и мирно возлежала на столе, вдали от фигурок. Лишь рожа вырезьбленная постоянно кричала - как кричит человек на краю. Трубка пряталась в тени небольшого кувшинчика, откуда Яра налила в кружку чего-то густого и ароматного, явно с хмельными нотками. Напиток был черней темноты. В его матовой поверхности не отражалось ни потолка, ни стен, ни лиц беседовавших. Он будто сам собою, экая вещь в себе... Налить налила, однако пить не стала.
- Начнем же!
Вперед с легкой руки девицы вышагнул Рогатый Принц. Теперь, когда он побывал на своем знаке, в его животной ухмылке замечалась хищность, а алый блеск губ - то кровь, не иначе.
- Краса бывает подступна, но мало что сравнится с естественной дикостью, что свойственна Князю Хаоса. Он разрушитель, его кредо - уничтожать старое, дабы новое расцвело на обломках. Его девиз: победит сильнейший, моральные принципы лишь стоят на пути к достижению своего; ненависть и страх всесильны; разрушая других укрепляешь себя; сея зло обретаешь силу; разрушение прекрасно само по себе, хаос первозданен. Тебя ли привлек его гордый нрав али мужественность? Или же свобода, что таится в Пути Беспорядка? Это вечное обновление, способное освободится от тягот прошлого. Быть может, тебе хочется родиться заново? Но вряд ли ты примешь зло, необходимое для обновления, что тебя, что мира. Правда, самозло не так ужасно, и ты хотя бы можешь выбрать, что растоптать во имя свободы и счастья. Однако ж...
Тонкая ладошка потянулась рогатым и увлекла его к символу чаши, поставив на нее, да с таким стуком, будто впечатывала.
- Настоящая гордость, краса, праздность, радость, буквально лучащаяся привлекательность свойственна не только хаотичной и разрушительной стороне - свобода вполне достигается путем Синда Миротворца. Его тропа - мир и достаток, благоухающие виноградники и золотые колосья. Паче он покровитель поэзии и всего, что воспевает жизнь. Этот кубок - Чаша Всех Благ, откуда черпает божество бесконечно малые и большие радости. Но да не обратится она Чашей Терпения - после чего, когда "радости" плестнут через край, человека потянет к разрушению своей жизни и всего, что имеет. Тут-то и поджидает Хаос в лице Дээрота, - и вновь Ярина стукнула статуэткой об полотно. - Но...
Теперь фигурка двинулась по часовой стрелке, смеясь ровно на один знак. Под ногами хаотика обретался молот, столь пышущий теплой уверенностью.
- Вегард Милостивец - противник Хаоса, он горой стоит за стабильность, закон и порядок. В его почете корни вальяжных гор, что цепляются за свое прошлое, блюдя традиции и законы своих предков, честь и справедливость, и чванливо противясь переменам. Он же - тот, кто вершит суд и следствие, воздавая должное за грехи и проступки. Так Вегард способен обернуться как совестью, угнетающей души своей Печатью, - при слове "печать" Яра показала на молот, - либо тем островком спокойствия, в котором нуждается каждый. - Но остановка, как известно, смерти подобна. От того в любом порядке не помешает щепотка хаоса, в любом смирении - клочок безумства. Но когда увлекаешься сими материями, закон, покой и порядок идут по швам.
Почувствовав, как пересохло в горле, девица отхлебнула своего черно-черного напитка. Запах мускуса и корицы теперь явственней завитал над столом.
- Аякже, тут-то мы начинаем нуждаться в мудрости. И к нам приходят они - Теневик Душегон, - плащ с капюшоном, внутри коих пустота, выдвинулся вперед, - и Эрвин Великомудрый, - человек в балахоне оказался рядом с соратником. - Они братья, однако насквозь разные. Теневик радеет за контроль над всем и вся, и чтобы мышь не ускользнула, Эрвин же - сторонник чистого знания, без жажды власти. Великомудрый идет путем Творца, рвясь прочь из шкуры простого смертного ввысь, на небо, не ради славы небесной, а ради знания и разума. Вырваться из унылых будней, став творцом действительности - вот его кредо. Теневик же - воин книг и кинжала, подступен, скрытен и коварен. Его дело - удары исподтишка, подноготная борьба за власть, роль третьей силы и абсолютная безвестность. Кредо его - знать больше и действовать наверняка, упорядочить свой путь, получить знания и взять судьбу в свои руки, добиться своего активными действиями, контролировать ситуацию, не доверяясь случайности и не веря в чудеса. Он скуп и расчетлив, как сам рассудок, но подчас жажда власти и неготовность принять власть над собою кого-либо, даже богов и судьбы делает из Теневика чудовище, но его знания поистине огромны. И последняя, но далеко не худшая...
Зеленое сердце было освобождено от фигурок и повернуто к Анабэль. Она видела текстуру сердца, точно кора древесная, зрела цветы, вовсе не случайно помещенные на зеленых "плечах". Сердце казалось диким, но в его виде был удивительный порядок, какой-то свой, далекий от всего человеческого, как и это сердце, выросшее среди лесов.
- Хаята Животворица - покровитель жизни во всех проявлениях, богиня природы и естества. Человек подчас бежит от нее в дебри городские, но - она остается внутри, как у каждого есть сердце, глаза и уши. Всякий состоит из Хаяты, сплетенный ее руками, тогда как Теневик вдыхает душу в тело. Мы состоим из загадочных, странных, а подчас и страшных вещей и льнем к солнцу, подальше от тени, надеясь, что управляем своей судьбой, своей плотью и разумом. Но это не так, - сказала книжница жестко, пристукнув фигуркой дриады по столу. - Сбежав от тени, мы падаем в ее обьятия, как в ту же любовь. Она имеет над нами всю власть, мы добровольно надеваем цепи и живем в оковах. Любовное чувство - то, чем природа тайно правит нами, пока мы прячемся от нее за городскими воротами и дверями наших домов. Хаята бывает поистине пугающа, как ее звериный жестокий закон, бывает и милосердна, нежна, светла, как прекрасны цветы ее и деревья, стайки рыб и одиноко бродящие львы. Говоря о свободе, нельзя вспомнить ее иную сторону - это приятие всего, что ты есть. Ибо кредо Животворицы - это вписаться в мировую гармонию, верить в себя, довериться природе, духовно вырасти, стать полноценной частью вселенной и пользоваться ее благами, взращивая все вокруг себя; радоваться тому, что есть, никогда не прекращать рост, не позволять уснуть своему духу, следовать зову сердца и принимать поражения как уроки жизни. Однако у нее есть божественный противник, - чему-то улыбнувшись, Яра чуть примолкла, но после, опомнясь, продолжила, - ее брат и враг Эрвин, покровитель мертвой природы, камней и ураганов, высоких волн и пожаров, тот, кто пусть и грубее, но - глобальнее, ибо что такое былинка по сравнению со скалой? Но они также взаимосвязаны - как в большом мире, так и в малом - мире души. Так же ты, быть может, боишься дикости, ибо ты дитя человеческое, но и льнешь к ней в лице нашего рогатого демона или благой чаши, так же, как тянется дух твой к радости, алкает счастья, но чего-то недостает вечно в этой картине, или же напротив, что-то мешается. Теперь ты знаешь, какую фигурку нужно познать лучше, а какую - отбросить и перепонять.
Закашлявшись, Ярина потянулась к своей чашке. Фигурки безмолвно ждали новых слов, а может - молчания, ибо без того уже много сказано.
- К слову сказать, - вдруг добавила Яра, с виноватым видом вспомнив, что забыла это сказать вначале, - пентаграмма вовсе не фигура темной магии. Это деталь любого колдовства, имеющего под собой начертательную основу, всякой мистики и эзотерики. Хотя, быть может, последнее время по мирам развелось многовато светлых и стихийников, использующих чистую силу, без любых посредников. Однако посредники - залог силы и стабильности.
На пальце ее мелькнул странный перстень, с продолговатой металлической основой и крохотным сердоликовым камнем. Но вскоре девица убрала руку.

Анабэль терпеливо наблюдала за реакцией Яры, выстраивая догадки и ожидая ее ответа. Взгляд слегка касался предметов, что окружали собеседницу. Их было много и все можно было унести с собой. Каждый подчеркивал ее таинственную натуру, придавал шарм к ее образу. Она чем-то походила на некую древнюю богиню, духа, что являлся к кому-либо в книгах, когда те могли стоять на перепутье. Но в то же время она была живой, осязаемой, земной, что и позволяло вести эту беседу.
Противоречивость своего ответа Бэль и сама заметила, когда две части фигурок не сошлись воедино, не меняя сути, а лишь облик.
Обо всем, что повествовала Ярина, у Бэль складывалось свое собственное мнение. Свой выбор она поняла по своему и сделала выводы для себя, как и просила в конце рассказа собеседница.
- Интересно. Это не то гадание, о котором я думала. Обычно под этим словом подразумевается видение будущего. А вы помогли мне лучше познать себя. - Бэль выдохнула улыбку и вновь обратила взгляд на все фигурки. - Знаете, меня частенько тянет к чему-то с виду жестокому, злому. - Она, попросив разрешения взглядом, прикоснулась к Князю Хаоса и повернула к себе лицом. Он находился все там же, где была чаша. - Потому что я считаю, что смогу найти даже в таком существе свет. Может это бессмыслено, но пытаться что-то изменить в том, что кажется невозможным - как минимум интересно, даже если это не принесет результата. Объединение жизни и хаоса. В этом есть своя гармония. Основанная на жестком слове и порядке. - Девушка указала на гнома с киркой. - Странно, что Хаята для меня стоит напоследнем месте. Но даже после того, как вы раскрыли ее суть, она остается на том же месте. - Бэль задумчиво приложила кулак ко рту. У нее еще будет время вспомнить и поразмышлять о фигурках странной собеседницы. Может быть что-то из этого гадания она поймет намного позднее. Взгляд вновь вернулся к рогатому.
- И все же , Дээрот очень харизматичный, я бы с ним познакомилась. - Хитро улыбнулась Бэль и отодвинулась на стуле. - Это было увлекательно. Спасибо вам, Ярина. Скажите, а вам когда-нибудь проводили такое гадание? И кого бы первым выбрали вы? Мне просто любопытно.

Самой себе Ярина в тот день напоминала шаманку - таинственным созданием, одарившим людей связью с потусторонним, проводником на ту сторону. Впрочем, и ей бы не помешал проводник - причем, именно мужского пола, и Яра даже знала имя его. Все ее вещички верно служили Яре, создавая иллюзию, будто она сама расширяется до этих вещей, таким образом становясь больше, шире, необъятней. И стол ее, и чемоданчик, приставленный к стене, и пара клинков, длинный и короткий, и плащ, и фигурки, и поле игры для них, и кувшинчик, и кружка, и трубка - всё представляло клочья путницы, гадавшей ныне Бэль.
- Как сказано, так и стало, - молвила Яра, ведь она обещала, что это не то гадание, и была честна. Впрочем, можно ли гордиться честностью? Очень и очень редко, ибо Тень не дремлет, и честолюбием вытканы темные дорожки, кровавые. - Однако отчего то не будущее? Сложи фигурки должным образом - и узришь, к чему тебя толкает душа твоя, что тебя бесит, отторгаясь. То и встретишь ты вскоре, коль довлеют над тобой силы внутренние.
Даже не шелохнувшись, Ярина дозволила трогать фигурку Князя.
- Дээрот... Сё был значителен и занимал все отведенное ему пространство, - доложила книжница. Улыбка стала колкой. - Дерзкий, жадный до славы, резкий, кровавый. Они с братцем и загубили предприятие, видится мне. Он был неизменен, и менять его не хотелось, - тут она спохватилась, мотнув головой, и будто переключилась. - Хаос и есть жизнь, ибо знак Хаяты более хаотичен, чем упорядочен, равно как эмблема Чаши. Жизнь невозможна без перемен, и зло выполняет в ней свою роль.
В тот миг она вертела в руках фигурку бородатого - славный малый улыбался обеим, придерживая бочонок, точно в нем налитое само счастье.
- Синд порождает поэтов и пьяниц, как говорится. Лишь он мог бы так безрассудно бросаться делать добро из зла, точно это вызов лично ему, нахабе. - Иноземное словечко легло странно на весь разговор, Яра поспешила поправиться: - Наглецу, бишь то. Подумать можно, миры вращаются вокруг нас. Правда, - девица подняла указующий перст, - мы сами вращаемся вокруг себя, видя в других себя, в мирах себя, как в зеркалах. И, возможно, погоня за чужим светом - погоня за чем-то в себе? Ибо найти в другом Синда кажется в разы проще - вот же он, на виду. Пущай даже сам владелец не зрит оного.
При словах о Хаяте Деми книжница повела пальцем по значку сердца и постаносила проверх него капюшонника, того самого, внутри коего пустота.
- Поработить природу, приручить деревья? Поля мы уже приручили, но деревья? А любовь? - Яра покачала головой. Седые волосы качались, будто снега прибывало на землю - безжалостно. - Панночко, с меня это гадание и начиналось, в самом Дримленде. Мой хыст - Хаята в знаке Теневичего и Пламя Чаши, сжигающее изнутри, как розу Тивлии пожирает Дээрот. Правда, то не значит, что мой путь лишен познания знаков обратных - того же Эрвина.
Как-то особо сжимала она статуэтку балахонника - если приглядеться, было в том нечто собственническое.
- От ничичирк, меня удивило, что ты не остановила выбор на Синде. Зато Князь, без сомнения, чем-то сродни Двэйну - яркому и властному, - забывшись, она стала размышлять о том, что будто и не должна знать.

Анабэль все слушала, позабыв немного о времени и о том, что надо было спешить обратно на корабль, пока ее не хватились. Ведь не будь ее пару часов, тут же начинаются поиски. Бэль бы вновь тяжело вздохнула , если ей попытались предъявить прентензию о том, где же она пропадает все утро. Всем показалось бы, что эта забота и надзор жутко раздражают ледяную волшебницу. Но это было не так. В самом деле было чудесно, когда кто-то беспокоится о тебе. Кто-то ждет. И ты кому то нужна.
- Любовь невозможно приручить. - Бэль покрутила в руке стакан, и оставшаяся на дне вода, стала подчиняться законам притяжения, перетекая с одного краешка к другому. - Иногда я просыпаюсь, и вижу мир слишком реальным. Вижу вещи, которые затуманены взору иной раз. И я произношу слова, которые никогда бы не произнесла. Слишком холодные. Безразличные. Правдивые. Кому-то даже показалось бы, что они писсимистичные, но не мне. В эти дни они просто кажутся мне истинной. - Стакан в ее руке все это время медленно и размеренно поварачивался, удерживая воду в равномерном движении. - Но любовь. Это единственная вещь, которую невозможно окрасить в серый цвет жестокой истины. Она чудо. Настоящая магия. Стихия. - Стакан был поставлен на стол, а вода в нем волной подпрыгнула в емкости и лишь через время угомонилась и приняла спокойное состояние. Разговоры Яры развязали Бэль язык. Она говорила не часто и не много. Сегодня же , с этой таинственной особой, девушка была не прочь говорить все, что приходило на ее ум.
- Двэйну? - Девушка посмеялась. - Вы правы. Наверное, поэтому я и остановила на нем свой выбор. - Сердце девушки воспламенилось при одной мысли о капитане и стало обжигать грудную клетку с той другой стороны. На мгновение на лице ее появилась улыбка, а в глазах задумчивость. - Наверное, сейчас я погибну без него. Ох... Я заболталась с вами. - Вздохнула Анабэль , да глянула в окно, чтобы понять, который час. - Рада была с вами познакомиться, Ярина. Очень увлекательная у нас получилась беседа. - Доброжелательно произнесла девушка, поднимаясь со стула. - Наш разговор напомнил мне то, зачем я пришла. И я прошу прощения. Но мне ужасно хочется вернуться в царство моего князя хаоса. - Говорила Бэль, совершенно уйдя от того задумчивого образа. Он сменился той счастливой девушкой, что вбежала в таверну этим утром. Сейчас она убрала пряди волос за уши, благородно и благодарно кивнула Ярине, да скрылась на кухне, где быстро собрала все необходимые ингридиенты для мороженого. Затем Анабэль вернулась в зал, да остановилась возле одного из столов, где сложила добытые продукты в сумку так, чтоб никто с корабля не заметил. Пускай сладость будет всем сюрпризом. Бэль была готова уйти. Она поглядела на собеседницу на прощание.
- Еще раз спасибо. Я еще долго буду обдумывать ваши слова. Надеюсь , мы еще встретимся.

Цепи... оковы... как же часто мы готовы променять всё на счастье быть кем-то прирученным. Цепи, дарующие свободу, ибо лишь добровольное рабство есть освобождение. Но что случится, если не подновлять цепи те, не смазывать, не красить? Заржавеют те, осыпав нас рыжею стружкой, заскрипят противно слуху. Нет ничего переменчивей, чем вечное чувство - вечно сбрасывающее свою шкуру, чтоб обрасти другой. Так думала Ярина, глядя за чужим счастьем, где-то завидуя, где-то зная, что она, Яра, на нужном месте - на своем собственном. И Анабэль - на своем.
Ничуть не смущаясь, девица сунула руку за пазуху, поковырялась там и наконец извлекла из "бюста" мешочек с серебристою пылью.
- Пани, брось в стакан песчинку, - кротко она молвила, как молила. - Сперва она на волне, после под волной, что ее погребает и носит, носит неустанно в пучине, в вихре, любвевороте, когда не знаешь, что завтра. Лишь после, когда волна уляжется, песчинка осядет на дно и будет томиться там, под грузом всех вод, без воздуха, без света, дожидая малейшего ветерка, чтобы разрушить тот мертвый штиль и может быть, однажды, хоть на миг, оказаться вновь на волне - у солнца!
Мешочек канул, где был - в бюст Яры, не ставший от того больше, хотя хранились там фигурки и фолианты. Ладонь постепенно переползла к кружке, после - к статуэткам настольным. Беспокойная, она искала спасения в вещах, забываясь подчас, как будто нет солнца, ветра и самого воздуха - лучших вещей на свете. И вот, два карих глаза, два спелых каштана, вперились в собеседницу. И еще четыре глаза в нее перились: бородач и капюшонник.
- Ты любишь жизнь, панночка, ее вкус, запах, цвет, все проявления и шероховатости. Сие талант редкий и пышный - находить жизнь и на погосте, и в самой черной душе. Да только Теневичий - тень Синда, и доколе второй стоит за правым плечом, первый за левым будет, у всякого небораки, кто жизнь любит. И то, другое, высшее "я" станет судить, осаждая холодом всяко разумение. Но ты оставила себе лазейку, ибо верх вкуса жизни - любовь. Невозможно любовь не любить, ради любви самой хотя бы.
Насмешка, скепсис, вместе с тем глубоко затаенное понимание блестели в тех глазенках карих. Давно Яра бродила по мирам без своего Алхимика, но все еще помнила его и ждала. Похож ли он на Двэйна? Отнюдь. Свет разума сиял в Алхимике, та глубокая мудрость во взоре балахонника, ведь другое имя его и есть Эрвин. Но это, впрочем, совсем другая история. Слушая Анабэль, вдруг книжница заговорила тоном старушки, сидящей на лавочке:
- Оооо... о любви тебе с полуликим потолковать надобно. Он скажет...
Ни слова на оправдания и пояснения Бэль. Ярина стала собирать свои фигурки, скручивать гексаграмму-коврик и ныкать всё в обычном хранилище, куда убрала и порошочек: спектакль окончен, пора на покой актерам. Только кувшин оставила да кружку свою, да трубочку - время их не настало. Подобно G-Man'у, путешествуя с чемоданчиком, и его к себе пододвинула.
- Споймала ты меня - возможно, и желалось мне помянуть, как похож он на Князя Хаоса, попомни ж слова мои, пылкая льдышечка, - губы были мертвы, лишь глаза просияли, то ли смеясь, то ли просто улыбаясь. - А мо уплывешь, и не свидимся - незнамо как судьба распорядится, - с неким нажимом молвила Яра, глядя на отражение света в глиняной стенке своей кружки. Напиток по-прежнему вбирал любое свечение, будто упырь какой, провал в черноту, ничто. - Добрыдень, Анабэль!

Анабэль никогда не размышляла о цепях. Она всю жизнь была свободна. По крайне мере она так считала. Конечно, если углубиться и поразмышлять, свободы как таковой на свете нет. Ведь человека со всех сторон что-то ограничивает. Но в этом своя гармония, законы без которой жизни невозможно. Во всех областях вселенной все подчиняется правилам и законам , ограничивая хаос, что и является абсолютным проявлением свободы. Так зачем задумываться об этом и нагружать себя незримыми цепями.
Когда Яра достала мешочек, Бэль поглядела на него с непониманием. Она не знала, чего ждет Яра, и где брать ей писчинку. Но сделала все что та велела с помощью собеседницы. Затем девушка выслушала новое предсказание Ярины, но пока ей было сложно переварить всю информацию, окрашенную таинственными отсылками, с новыми слуху именами, которые она еще не успела все запомнить. Может быть когда-нибудь и эти предсказания сбудутся или она поймет их лучше. Все ее раздумья окончила любопытная фраза.
- Полуликий? Кун? Так вы с ним тоже знакомы. - Она еле видно хмыкнула. - Вы чем-то даже похожи. - Сделала вывод ледяная волшебница. Странные иноземные словечки, таинственная речь и многое другое. Теперь, когда Яра напомнила о Куне, такая мысль обрела смысл. Выслушав таинственные прощальные слова новой знакомой, Анабэль направилась к выходу. В голове проносились мысли о прошедшем диалоге. Яра сделала вывод из слов Бэль, да решила, что она любит жизнь. Еще совсем недавно, это было не так. Прежде чем выйти, она еще раз добро улыбнулась женщине и покинула таверну.
.
Форум IP.Board © 2001-2022 IPS, Inc.